Читаем Секлетея полностью

Моисей Яковлевич Прудонский узнал о предстоящем слиянии «Витафармы» и «Полимеда» случайно от своей жены Фиры. А та узнала у Натальи Власовой, с которой, как она это называла, «приятельствовала». Моисей Яковлевич был уже не молод, и его трудно было чем-то удивить, но он очень огорчился: через год после смерти Виталия это был новый удар.

С Виталием его связывала многолетняя дружба: он преподавал ему химию еще в университете, в лихие девяностые они вместе начинали, вернее, начинал Виталий, а Моисей Яковлевич был у него советником. Виталий построил целую сеть аптек, а у Моисея Яковлевича была только одна, потому что он всегда боялся рисковать и расширяться. Несколько пожилых сотрудниц верой и правдой служили ему уже десять лет: не воровали, не обманывали и радовались тому, что Моисей Яковлевич давал им заработать в такое непростое время.

У него не было детей: его единственный сын погиб в автокатастрофе еще в 80-е, и сначала Виталий, а потом и Секлетея стали его семьей.

Раз в месяц он обязательно приглашал их на воскресный обед. Фира изумительно готовила: рыба фиш по-еврейски и селедка под шубой были ее коронными блюдами. «Разве в ресторане так приготовят», – говаривал Моисей Яковлевич и с обожанием смотрел на Фиру. После обеда они с Виталием обсуждали бизнес. Секлетея играла на старинном рояле. Все они были очень счастливы.

Моисей Яковлевич частенько брал на реализацию у Виталия лекарства, косметику, новомодные БАДы и травы. Это было так удобно, потому что он платил Виталию только после продажи. И так они жили – не тужили, как вдруг, как гром среди ясного неба, Виталий заболел и скоропостижно скончался.

Моисей Яковлевич ходил весь потерянный и никого не хотел видеть. Воскресные обеды прекратились: Секлетея была занята в «Витафарме» и больше не приходила. Изредка она ему звонила, справлялась о здоровье его и Фиры, а на Рождество привезла подарок – швейцарские часы с кукушкой и коровий колокольчик. Моисей Яковлевич очень обрадовался: он давно мечтал о таких часах, а колокольчик повесил на кухонной двери – его торжественный звон раздавался как раз тогда, когда Фира накрывала на стол. В их доме обедали только в столовой, и колокольчик весело звенел, когда Фира приносила блюда из кухни.

Секлетея никогда не заводила разговор о бизнесе, а ведь Моисей Яковлевич уже почти реализовал всю продукцию Виталия. Новых партий товаров она также не предлагала, и скромный бизнес Моисея Яковлевича стал потихонечку хиреть. Он закупал через старых партнеров травы и российскую косметику, но все это стоило недорого и особой прибыли не приносило. И Моисей Яковлевич решил поговорить с Секлетеей: может быть, она будет работать, как когда-то Виталий? Он собрался к ней в офис и уже договорился о встрече, как тут его настигло известие о слиянии с «Полимедом». Он узнал, что она уже в Москве и что через несколько дней должно состояться подписание договора.

«Все равно поеду, поговорю с ней. «Полимед» ее проглотит, как она не понимает?» – думал Моисей Яковлевич, садясь в сидячий вагон дневного поезда «Санкт-Петербург – Москва». Он не любил коротких поездок и поэтому предполагал, что пробудет в Москве 5-7 дней. И остановится непременно в гостинице «Россия», пока энергичный московский мэр3 ее не снес. «И еще у меня дело, о котором просил Виталий перед смертью». И он из поезда позвонил кому-то по мобильному телефону, которым почти никогда не пользовался.

Игорь Веснин прекрасно спал этой ночью, равно как и во все другие ночи. Приняв с вечера душистую ванну, он тщательно причесался и надел на голову сеточку, боясь испортить прическу. Потом побрился: он выработал привычку бриться вечером и утром, чтобы быть всегда готовым. Нужно попросить домработницу Машу завтра сделать ему маникюр. Утром Игорь послал дежурные SMS своим подругам и подопечным. Все они были с неопределенными обращениями: «Доброе утро, солнышко (дорогая, любимая)» или «Улыбнись мне сегодня утром, и я твой». Он группировал своих респонденток, кому и что послать сегодня, и тщательно следил за тем, чтобы не ошибиться. Он уже пару раз промахнулся и поимел скандал от своей богатой подруги.

Утром пришла Маша: она убирала, готовила, стирала и гладила, а также делала маникюр. Игорь год назад развелся, и приятель порекомендовал ему толстуху Машу. Ей он тоже говорил: «Милая», и влюбленная в него Маша старалась угодить изо всех сил.

Для того чтобы прервать затянувшийся разговор с очередной подругой, он говорил: «Дорогая, мне нужно идти мыть посуду, а то она засохнет». На восклицание «Дорогой, хочешь, я приеду и вымою» он всегда отвечал вежливо и пространно: «Я жду маму», или «Ко мне приедет дочь», или «Уезжаю сегодня в командировку – буду очень скучать». У Игоря было правило – не принимать многочисленных подруг у себя. Он предпочитал встречаться на их территории или на крайний случай в маленькой служебной квартире в центре Москвы, про которую он мог всегда сказать, что она занята и в ней остановился какой-то важный клиент.