Читаем Сэхсвет полностью

– Мистер, назовите себя. – Голос Анилы стал жёстче.

– Я не могу этого сделать. В случае подтверждения подозрений я сам свяжусь с вами и с готовностью выступлю свидетелем. Всего доброго, Анила. – И Мэйтт положил трубку, не слушая последовавших возражений…

Прямо сейчас законники осматривают квартиру Ареасса. Когда они ничего там не найдут, Коллинз отправится в участок, где просидит как минимум до полудня, подвергаясь всевозможным проверкам. Обычная процедура при таком серьёзном деле, как торговля интоксом. Будет забавно, если он действительно этим занимается.

Нет. Ничего забавного не будет. Просто ещё один дилер сядет за решётку.

А если он чист… Мэйтт дал себе слово извиниться перед Ареассом. Если, конечно, он сможет это сделать.

Безжизненный металлический голос объявил, что ТМП прибывает на вокзал через минуту. И сразу же в салоне началось движение: пассажиры потянулись к верхним полкам, доставая сумки и чемоданы, чтобы выйти из ТМП первыми. Мэйтт не торопился – до встречи с его экскурсионной группой оставалось полчаса.

* * *

Вокзал Сайд-Джинспейр находился на самом севере Нью-Солста. Он был одним из крупнейших вокзалов и определённо считался самым красивым и благоустроенным.

Огромный купол, состоящий из «умного» материала, покоился на массивных старых мраморных колоннах высотой никак не меньше двадцати метров, и гранитные напольные плиты прекрасно гармонировали с ними. Вокруг каждой колонны была разбита небольшая квадратная клумба. В тёплое время года там росли всевозможных оттенков цветы, сейчас же была только голая земля.

Мэйтт прогулочным шагом двигался к сорок первому пути, на ходу отхлёбывая воду из бутылки, втридорога купленной на вокзале. Через плечо болталась объёмная сумка с тёплой одеждой и парой сэндвичей. Детектив ступал по полированным плитам и думал о Мишель.

Какое-то тревожное ощущение поселилось в нём после отъезда. Мэйтт уговаривал себя, что это просто паранойя, вызванная тем, что он собирался сделать, и помноженная на трагедию, что случилась с их семьёй. Но чувство никуда не исчезало.

Позвоню ей, – решил он, доставая телефон.

Мэйтт насчитал десять гудков, прежде чем включилась голосовая почта.

– Мишель? Привет, дорогая. Не знаю, где ты, наверное, моешься или ещё что-то. – Мэйтт издал фальшивый смешок. – В любом случае перезвони, пожалуйста, когда услышишь сообщение. Надеюсь, ты успеешь до того, как я сяду в ТМП. Люблю тебя. Пока.

Мэйтт спрятал телефон в нагрудный карман куртки. Липкое ощущение непонятной тревоги, которое он надеялся погасить разговором с женой, только усилилось после сброса звонка на голосовую почту. Это было нетипично для Мишель – телефон практически всегда был при ней, и Мэйтт с лёгкостью мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда Мишель не отвечала на звонки. Чувство тревоги потихоньку перерастало в страх, и Мэйтт чуть было не принял решение отправиться домой. Но, развернувшись, Мэйтт практически нос к носу столкнулся с «его группой».

Во главе вереницы попарно выстроенных четвероклассников шла, держа над головой жёлтый флажок, мисс Мортейна. Её Мэйтт видел на фотографиях, которые выслал Досс. Одно круговое движение жёлтого флага – и экскурсионная группа остановилась, не перестав, впрочем, громко переговариваться и смеяться. Мисс Мортейна сделала шаг вперёд, неодобрительно оглянувшись на галдящих ребятишек, и громко спросила, перекрывая гвалт и фоновый шум вокзала:

– Чем вам помочь, мистер?

Мэйтт на миг растерялся. Его слегка смутила постановка вопроса – не «вам чем-нибудь помочь?», а «чем вам помочь?». Мэйтт задумался – неужели он выглядит так, будто ему нужна помощь? Но следом пришла другая мысль:

А разве в ином случае ты бы здесь оказался? Наверное, так оно и есть.

Мэйтт тряхнул головой, прогоняя секундное оцепенение:

– Эм… нет, то есть да. Мисс Мортейна, я ваш новый гид.

– Ах, мистер Уолли! – заулыбалась учительница. Тон голоса сразу сменился на доброжелательный. – Да, конечно, мне о вас сообщали. Дети, – обернулась она к своим подопечным. – Поздоровайтесь с нашим новым экскурсоводом!

– Доброе утро, мистер Уолли! – поприветствовал его диссонансный хор высоких голосов.

Мэйтт, глядя на улыбающиеся лица, почувствовал душащую тесноту в груди. Они были одного возраста с Дарри.

Нацепив на лицо некое подобие улыбки, Мэйтт выдавил из себя всего одно слово:

– Привет.

Формальная часть встречи была закончена, и дети сразу потеряли к «гиду» интерес.