Читаем Седьмой от Адама полностью

Он не поехал сразу домой, а пошёл бродить по городу. Март истаивал почерневшими сугробами и липкой моросью, до ледохода на Неве было ещё далеко, но нетерпеливое ожидание тепла уже висело в сыром ленинградском воздухе. Мазин вышел к Фонтанке, по ней дошёл до Невского и оттуда свернул на Литейный. Уже темнело, но в подворотне у «Букиниста» ещё толклись жучки-перекупщики. Мазин отозвал в сторону одного из них, с которым был знаком ещё по своему предыдущему увлечению, — Фиму по кличке Шнобель.

— Слушай, Фима. Самоучитель и словарь иврита достать сможешь?

— Ты что, Мойша? Никак в Израиль собрался уезжать? — заржал тот.

— Да нет, какой Израиль. Кому я там нужен, — привычно отшутился Мазин. — Текст надо один перевести.

— Ну, ты и здесь никому особо не нужен, — подбодрил его Фима, но пообещал поискать.

Когда Мазин, с долгим ожиданием троллейбуса и с двумя пересадками наконец добрался домой в родное Купчино, уже стемнело. Но скамеечка у его подъезда была хорошо освещена фонарём, и в его желтоватом свете Михаил Александрович не мог не узнать сидящего.

Худощавый, рыжий, аккуратно застёгнутый на все пуговки элегантного короткого пальто и с коротким раскладным зонтом в руке — одним словом, иностранец сидел на изрезанной мальчишками скамейке у входа, и проскочить в подъезд мимо него было никак невозможно. Но дома — а прожив в Ленинграде больше двадцати лет, Мазин искренне считал себя питерцем, — он чувствовал себя гораздо увереннее и смело двинулся вперёд.

— Ну, и что всё это значит? — Мазин решил напасть первым.

— Это означает, уважаемый Михаил Александрович, что нам действительно нужно поговорить. Это очень важно, — с нажимом ответил иностранец, не поднимаясь со скамейки.

— Да не о чем мне с вами разговаривать, — уже достаточно грубо сказал Мазин, направляясь к двери в подъезд.

— Да поймите вы, чёрт возьми, — взвизгнул, теряя невозмутимость, рыжий, — вы в опасности! Вы даже не представляете, в какой опасности вы находитесь! И вы, и я! Да, и я! Я бы не стал гоняться за вами по всей стране — пропади вы пропадом с вашим упрямством, — если бы такая же опасность не угрожала и мне. Только мы вдвоём, объединившись, может быть, сможем её предотвратить!

Мазин замер с протянутой к двери рукой. Липкий страх прикосновения к какой-то чужой и страшной тайне, появившийся у него две недели назад, когда он обнаружил пропажу изображения с фотографии, и немного поулёгшийся за последние дни, нахлынул снова и дал себя знать и капельками пота, выступившими на лбу, и ватной вялостью в коленях.

— Что вы несёте! Какая опасность?

— Несу? Простите моё, может, не слишком хорошее владение русским языком, но я вас не понял. Я ничего не принёс, — и рыжий показал свои пустые руки. — А про опасность я вам всё расскажу, только, если возможно, не здесь, а где-нибудь в тепле. Я очень замёрз, ожидая вас.

Вести незнакомца домой Мазину не хотелось, он подумал и, развернувшись, грубовато сказал:

— Пошли со мной, — и повёл незваного гостя в ближайшее кафе. Благо было оно рядом, за углом его дома.

Кафе с оригинальным названием «Северянка» находилось на втором этаже стандартного торгового центра, который в народе называли «стекляшкой», и оказалось, к счастью Мазина, ещё открыто. Посетителей было немного: двое молодых влюблённых ворковали за угловым столиком над кофе с пирожными, и троица суровых мужчин в противоположном углу зала, не слишком скрываясь, разливали под столом что-то принесённое с собой. Пожилая усталая официантка не дала им меню, а просто начала перечислять то немногое, что осталось на кухне. Мазин остановил её и попросил кофе. Незнакомец вежливо спросил, какой имеется коньяк, получил ответ, что тут вам не ресторан, и тоже ограничился кофе.

— У нас с вами, к сожалению, была не совсем удачная первая встреча, Михаил Александрович, но это моя вина, — начал свою речь рыжий. — Мне следовало быть с вами откровеннее и сразу рассказать вам всю историю, и, может быть, тогда бы мы не потеряли столько драгоценного времени впустую. Но, кстати, и вы обманули меня, Михаил Александрович. Мой друг, редактор каталога «Мак-Кеонс», рассказал, что получил от вас письмо о том, что у вас есть фотокамера Еноха! А вы не сказали мне, что интересуетесь фотоаппаратурой.

— Да с какой стати я должен был перед вами отчитываться? Кто вы такой и какое имеете право меня расспрашивать? — вспыхнул Мазин.

— Старый дурак! Ну что тебя на приключения потянуло? Сидел себе тихо столько лет, и на тебе — новые ощущения испытать решил. Ну, и как теперь выкручиваться будешь? Опять всё заново начинать?