Читаем Седьмой читатель полностью

Я не могу смотреть в глаза У Ханю, не могу смотреть в глаза этому чудовищу, не могу смотреть в глаза даже себе.

Зачем ты убил кого-то? Почему? Ну почему?

Я ненавидела его и ненавидела себя. Если б я пошла на день раньше, то без проблем забрала бы костюм из бачка в туалете. Но теперь слишком поздно что-либо говорить…

…

10 января 2000 года. Снежно.

Каждый день я жду только его взгляда.

Не думаю, что продержусь долго. После каждого раза, когда я склоняю свою волю перед этим чудовищем, я впадаю в такое отчаяние, что мне хочется плакать и кричать. Мне кажется, что мы с У Ханем похожи на двух рыб на разделочной доске. У этого урода в руках разделочный нож – злополучный костюм.

Но когда мой милый рядом, мне гораздо спокойнее. Он не общается со мной, однако его глаза говорят мне: держись, скоро все закончится.

Сработает ли его план?

…

15 января 2000 года. Солнечно.

Только что я стояла перед зеркалом и спрашивала себя: кто ты?

Если б месяц назад меня спросили: «Можешь ли ты убить человека?», я бы в страхе убежала. Но вчера я это сделала…

На самом деле грань между жизнью и смертью человека – всего лишь пощечина.

План сработал.

…

19 января 2000 года. Солнечно.

Во второй половине дня У Хань по секрету сообщил: из бюро общественной безопасности пришло известие, что на Тан Дэхоу повесили все убийства и дело закрыли. Наконец-то с души упал камень…

Теперь все наладится. Наступают счастливые времена…

Фан Му подал заявление на шестимесячный отпуск по болезни. Теперь все дни он читал, бездельничал, делал простые упражнения. И скучал по своим друзьям.

Он шел на поправку. Сломанные кости срастались. Волосы отросли и закрыли шрам на макушке. Наступила весна.

Все шло по плану, неделя за неделей. Только сам Фан Му знал, что все теперь поменялось. Что-то проросло из сердца, постепенно проникая в каждый кровеносный сосуд, в каждую клетку, заменяя собой все, что там было раньше.

Остановить этот процесс не представлялось возможным. Фан Му часто полулежал в постели, от рассвета до заката размышляя о том, каким он будет завтра.

Через месяц после начала второго семестра, когда солнце уже вовсю светило, ему позвонил Старший брат.

– Второй корпус снесли.

– Да? Почему?

– А сам как думаешь?

– …

– Когда вернешься в кампус?

– Чуть позже, пока сам не знаю.

– Нас осталось четверо.

– …

– Приходи в гости, мы по тебе скучаем.

– Ладно.

Положив трубку, Фан Му взял свои костыли и вызвал такси.

Второй корпус превратился в груду строительного мусора. К этой куче согнали множество строительной техники, юноша даже не знал названия всех этих механизмов. Окружающие с любопытством разглядывали бледного паренька на костылях.

Фан Му выбрал камень и сел, прищурившись, разглядывая останки общежития, где столько всего происходило.

Кто-то громко ругался в коридоре.

Кто-то, воспользовавшись тем, что друг умывается, в шутку хватал его за промежность.

Кто-то горланил в коридорах песни о любви.

Кто-то погибал в этом здании от руки убийцы.

Теперь все похоронено. Хорошее и плохое, грустное и счастливое – все погребено под грудой обломков.

Неужели это единственный способ забыть?

Неподалеку что-то блеснуло. Фан Му с трудом подошел, присел на корточки и перевернул большой кусок цемента.

Это был большой складной нож, пластиковая ручка которого частично оплавилась.

Фан Му сразу вспомнил острую боль, когда ему к горлу приставили нож.

На самом деле ты такой же, как я…

Он поднял нож, сложил и сунул за пазуху. Подхватив костыли, развернулся, чтобы покинуть стройплощадку.