— Все ко мне!

Кричал князь. Он по-прежнему сидел у обрыва, но лицо его теперь было перекошено гримасой изумления, а рука указывала в сторону великаньего поселения.

Село горных великанов доживало последние минуты. Великаны умирали. Незримая смерть настигала их всюду. На пороге пещеры, возле речки, у постепенно гаснущих очагов, на горных тропах, по которым многие отправились на охоту или повели на выгул домашний скот. Некоторые еще корчились в муках, ползли куда-то, словно это могло их спасти, но большинство уже лежало в полной неподвижности.

— Что же это? — Даже вечно каменное лицо Деженя озарилось подобием удивления. — Что еще за мор?

— Я наблюдаю за ними с самого утра, — сообщил князь. — Встали рано, пока женщины готовили еду, мужчины первым делом разобрали камни, что все-таки добрались до поселка, потом позавтракали и стали расходиться по своим делам, вот тогда это и началось. Случись такое с людьми, я бы решил, что их отравили.

Он оглядел всех:

— Может, кому-то есть что мне сказать?

Дольше всего его взгляд задержался на Дежене, Ирице и Велене. Особенно на Велене. Но в ее глазах разливалось столько недоумения, что князь вскоре пожал плечами и отвернулся.

— Дело ваше. Но тогда нам придется признать куда более неприятную вещь. Великанов отравил кто-то еще. Кто-то, кому, так же как и нам, необходимо было обеспечить свободный проход через Долину. Так или иначе, но нам нужно немедленно спускаться.

— А может, подождать до вечера? — спросил Горяй. — Вдруг они еще живы? Или это какая-то ловушка?

Князь поморщился:

— Не выдумывай. Посмотри на них, неужели ты полагаешь, что великаны устроили это представление специально для нас?

— Кто может знать пределы коварства врага? — не унимался сотник. — А вдруг их усыпили?

— Ты начинаешь меня разочаровывать, Горяй. Или ты никогда не видел умирающих от яда людей?

Сотник смутился:

— Как-то не приходилось.

— Вот и поверь мне. Уж я-то наблюдал это неоднократно.

Горяй открыл было рот, намереваясь уточнить — только ли Воисвет наблюдал, однако, встретив его взгляд, запнулся и благоразумно промолчал.

— Даже если они очнутся, если яд все-таки не убьет их, нам тем более надо спешить. Придут в себя, будут вдвойне настороже, черта с два мы потом прошмыгнем мимо!.. Ирица, Берсень — в порядке? — Князь повернулся к ним. — Вот и отлично, быстро собираемся — и вниз.

Они торопливо разошлись. Булыга как бы случайно налетел на Велену, а когда она подняла на него взгляд, кивнул в сторону Долины.

— Ты? — шепотом спросил он. — Это ты сделала?

— О чем ты?

Она невинно распахнула глаза, бабочками запорхали ресницы.

— Но это ведь ты ходила куда-то ночью!..

— Тише ты! — Велена оглянулась. — Ишь раскричался!.. — Она окинула его испепеляющим взглядом. — Даже если я, что с того? Или ты предпочел бы простоять здесь целую вечность?

— Нет, но так ведь тоже нельзя, — неуверенно возразил Булыга, зачарованный ее огненным взором.

— А как можно? Или ты надеялся сойтись с ними в честном бою? Ну ладно, у тебя голова железная, а я? Как бы я билась, ты подумал?

— Ну я бы защитил тебя.

Ярость на лице Велены неожиданно быстро улеглась. Она улыбнулась.

— Спасибо, Булыга. — Девушка вздохнула. — Ты знаешь, многие обещали меня защитить. Но ты первый, кому я почему-то верю. Ты такой…

Она погладила его по плечу и мигом улетела за своими вещами. Булыга же долго смотрел ей вслед, ощущая, как его душа воспаряет в поднебесье. Вертевшиеся на языке вопросы растаяли без остатка.

Из этого блаженного состояния его вывел омерзительный голос Воисвета. Булыга подарил ему уничтожающий взгляд и стал собираться в путь.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Едва спустившись, Булыга облачился в доспехи и размеренно топал позади, громыхая на каждом шагу.

— Ты не слишком рано? — осведомился Горяй. — Моя сотня на марше и то производила шума куда меньше.

— Остынь, сотник, сейчас не время для шуток, — отозвался Воисвет. — К тому же вспугнуть нам больше некого. Теперь это Мертвая Долина!

К полудню, когда они добрались до поселка, слова князя подтвердились. Долина Великанов превратилась в настоящее кладбище великанов.

Глазам открылось жутковатое зрелище. Гиганты умирали в страшных муках. И без того уродливые черты лица были искажены гримасами боли и ярости. Многие в агонии скребли землю, выворачивая огромные камни и сдирая пальцы в кровь. Некоторые в корчах упали в костер и теперь догорали, источая зловоние.

— Вот судьба, — проворчал Горяй, обходя очередного гиганта и старательно отводя взгляд. — Наверняка прожили не одну сотню лет, уверен, враги трепетали, заслышав их шаги, а тут… Какой-то мерзавец подкинул яд — и все.

— Ты предпочел бы пробиваться с боем, что ли? — холодно осведомился Дежень.

— Нет, не о том речь, — поморщился сотник. — Что сделано, то сделано. И нам этот отравитель весьма кстати пришелся. Но, знаешь ли, я не пожелал бы такой смерти даже своему злейшему врагу.

— Ага, и предпочел бы сдохнуть от удара такой вот дубины! — Ирица пнула почти цельный ствол дерева, лежавший рядом с одним из погибших.

Горяй окатил ее полным презрения взглядом.