Читаем Седьмое небо полностью

Лидия коротко и хрипло вскрикнула и отшатнулась. Отшвырнув рюкзак и желтую сумку, Шубин поймал ее, испугавшись, что она закричит по-настоящему, и с силой прижал ее лицо к своей дубленке.

— Тише, — проговорил он. — Тише, тише…

Свободной рукой он толкнул дверь. Она захлопнулась с негромким приятным звуком.

Он быстро и внимательно посмотрел по сторонам. Вокруг никого не было, только в отдалении шли какие-то люди, но они не могли ничего видеть.

Они не могли увидеть скрючившийся труп в багажнике молочно-бежевого “Рено”.

“Утром я ездил к Барышеву. Вернувшись, в гараж машину заводить не стал. С тех пор прошло часа четыре. Вот черт!”

Лидия высвободила голову, нагнулась, пошатнувшись, зачерпнула в руку грязного снега и вытерла им лицо. Потом зачерпнула еще и жадно съела. У нее сильно стучали зубы, когда она заговорила:

— Он мертвый, да? Ну конечно, он мертвый. Кто-то его убил. Это ты его убил, Егор? Убил и положил в багажник. В багажник.

— Лидия.

— Не говори со мной! — вскрикнула она и шагнула назад. — Ты его знаешь, да? Это же Гришка! Это Гришка Распутин. Ты его убил и собираешься убить меня. Где ты собираешься меня убить? У меня дома? По дороге домой? Ты задушишь меня? Пристрелишь? Переедешь своей тачкой?

Размахнувшись, Егор коротко и больно хлестнул ее по щеке. Голова у нее откинулась и дернулась, как неживая.

Лидия захрипела, давясь словами, и безумие вдруг стало уходить из ее глаз, уступая место страху. Огромному, не выразимому никакими словами, черному и липкому страху.

— Егор?

— Я никогда не открываю багажник, — сказал он сквозь зубы. — Понимаешь? Этой машине уже два года, и я ни разу не открывал багажник. Он мне не нужен. Я ничего в нем не вожу. Я мог бы ездить с этим трупом хрен знает сколько времени. До первой проверки. Например, послезавтра по какому-нибудь анонимному звонку меня бы остановили, нашли бы труп, и все. Все проблемы решены. Я в КПЗ, и все счастливы и довольны. Я убил журналиста, который помогал тебе разоблачать меня.

— Логичнее было бы, если бы ты убил меня. Егор холодно посмотрел на нее.

— Тебя я скорее всего тоже должен убить. Например, завтра. Тогда на мне будет два трупа. Твой и этого типа. Как его? Гришки Распутина.

— Кто его убил, Егор? — спросила Лидия шепотом. — Кому он был нужен, самонадеянный, глупый мальчишка? И что мы теперь будем делать?

— Ты — ничего, — ответил Шубин твердо. — Сейчас я отведу тебя к себе домой. Где твой мобильный телефон?

Лидия молча показала ему на портфель.

— Значит, ты его сейчас выключишь и не включишь до тех пор, пока я тебе не скажу. Ты ни под каким предлогом не выйдешь из моей квартиры. Я предупрежу Димку, деда и охрану. Ты будешь сидеть там и ждать меня. Поняла?

— Нет, — простонала она. Зубы по-прежнему стучали, поэтому она говорила медленно. — Я не поняла. А ты что собираешься делать?

— Я отвезу его, — он кивнул на багажник, — к нему домой. Ты дашь мне ключи от своей квартиры, я посмотрю в твоем компьютере его адрес и отвезу его. Может быть, его найдут не слишком быстро” Если повезет, я найду убийцу быстрее.

— Я с тобой.

Он снова пристально посмотрел на нее.

— Что ты сказала?

— Я с тобой. — Она сунула руки в карманы и изо всех сил стиснула их. — Ты никуда не поедешь. Или поедешь со мной. Понял?

— Лидия! — Шубин взял ее за плечи, как тогда, на кухне, когда сказал, что женится на ней. Если останется жив. — Ты ничем не сможешь мне помочь. Ты мне будешь только мешать. Я прошу тебя, не мешай мне. Кроме того, теперь я по-настоящему опасен, понимаешь?

— Да, — сказала она. — Понимаю.

— Дай мне ключи от твоей квартиры. — Он протянул руку ладонью вверх, и она покорно, как под гипнозом, положила на нее связку. — Пошли. Я отведу тебя.

— А… он? — спросила она про несчастного Гришку, который, скрючившись, лежал в багажнике, отделенный от них только тоненьким слоем металла. Почему-то она никак не могла отделаться от мысли, что ему очень холодно и неудобно лежать в багажнике. Шубин ничего не ответил. Отвечать было нечего.

Часа полтора Егор просидел в машине, выжидая время, пока пройдет народ, возвращавшийся с работы. По-хорошему, стоило бы дождаться ночи, но у него не оставалось времени. Он совсем не был уверен в том, что его еще не объявили в федеральный розыск, поэтому сидеть несколько лишних часов под окнами квартиры убитого журналиста, да еще с его трупом в багажнике, он не мог.

Прежде всего он вышел из машины и аккуратно и методично вывернул в подъезде все лампочки. Все до единой, с первого по девятый этаж.

Иногда он прерывал свое занятие, если слышал какое-то движение на лестнице, и потом возобновлял снова.

Как всегда в такие минуты, он ни о чем не думал и ничего не боялся. Он весь — от волос и до ботинок — превращался в зрение и слух. Он контролировал ситуацию даже не на уровне глаз и ушей, а на каком-то гораздо более примитивном. Он узнавал об опасности еще до того, как она появлялась.

“Ты, твою мать, колдун, Шуба!” — говорил ему командир разведроты.

Потом он нашел электрический щиток, внимательно его изучил и остановил лифт, подгадав момент, когда в нем никто не ехал.