Читаем Седьмое небо полностью

Когда все закончится, он поедет с ней на море и будет втирать крем от загара в ее оливковую теплую гладкую кожу, и слушать низкий голос, похожий на французский коньяк, и каждый день будет узнавать о ней что-нибудь новое — ведь он совсем ее не знает! — и все это новое будет доставлять ему радость и удовольствие.

И каждую ночь и каждый день он будет заниматься с ней любовью. До полного изнеможения. До абсолютного насыщения. До потери памяти.

— Егор, — начал дед. — я понимаю, что у тебя сейчас не самое лучшее время в жизни, но все-таки это странно. Или ты шутишь?

— Дед, я серьезен, как никогда! — объявил Егор торжественно. — Да не пугайся ты, она еще не согласилась.

— А ты ей сообщил о своих намерениях? — спросил тот упавшим голосом.

Егор уже был не рад, что затеял этот разговор. Бедный дед.

— Егор! — В дверях кабинета возник Димка, и оба они, и дед, и брат, разом к нему повернулись. У него было такое странное выражение лица, что Егор быстро спросил:

— Что случилось?

Димка помедлил, как будто не решаясь, и потом выпалил:

— Приехала Маргарита. Она хочет забрать меня домой. Ты что, звонил ей, Егор?

Лидия печатала бюджетный обзор, то и дело сбиваясь с делового и сдержанного тона на какой-то повествовательно-жалкий. Для обзора он совершенно не годился, и она ожесточенно стирала написанное и принималась писать заново.

Черт бы побрал этот обзор. Черт бы побрал все на свете.

Кажется, однажды она уже так думала, только забыла почему.

Весь вечер и всю ночь она старательно заталкивала в глубины памяти Егора Шубина и его идиотскую идею жениться на ней, когда “все будет в порядке”. Самое ужасное, что ее смущала вовсе не идея — дикая до невозможности, — а мысль о том, что, если “все не будет в порядке”, он не хочет, чтобы она по нему убивалась.

Что значит — убивалась?

Что имеется в виду, хотелось бы знать?

Что могущественный, всесильный и ужасный Тимофей Кольцов прикончит проштрафившегося Егора Шубина, если тот не представит доказательств непричастности к скандалу? Но это какое-то средневековое варварство, бандитские разборки, а не цивилизованный бизнес очень высокого уровня. Или цивилизованный бизнес отличается от нецивилизованного только количеством задействованных в нем стволов и денег?

Вчитавшись в только что написанный текст и обнаружив в нем слово “стволы”, Лидия завыла от ненависти к себе и что есть силы стукнула кулаком по столу. Грязные кофейные чашки подпрыгнули, и разномастные ручки покатились в разные стороны.

Что делать, к кому бежать, кого умолять о милосердии и пощаде? Она заварила всю эту кашу, она должна расхлебывать ее, именно она, а не Егор Шубин, для которого все может кончиться пулей в затылок только потому, что Лидии Шевелевой захотелось скандала, а Игорь Леонтьев по неизвестной причине поддержал ее!

Какую роль играет во всем этом Леонтьев? Он тоже глупая и предсказуемая жертва или ловкий и хитрый участник игры? Как узнать? У кого спросить?

“Отец научил меня стрелять, но лучше бы он научил меня думать.

Должны быть какие-то детали, которые выведут меня прямо на готовые ответы — кто, почему и зачем это сделал. Кто-то, кто хорошо знал меня и был уверен, что я ухвачусь за этот материал двумя руками, что у меня даже тени сомнения не возникнет в том, что Егор Шубин может быть жертвой, а не преступником. Кто-то, кто был совершенно уверен в том, что я никогда с ним не встречусь хотя бы потому, что мы принадлежим к совершенно разным мирам, а люди его уровня редко встречаются с праздными писаками, которые возводят на них всякую напраслину. Кто-то, кто, естественно, не мог предположить, что Шубин будет голосовать на Маросейке, а я как раз буду проезжать мимо и остановлюсь, и потом буду спасать его брата, и повезу его в Склиф, и буду спать у него в квартире, потому что в мою собственную заберется некто неизвестный, чтобы украсть у меня документы”.

И еще кассета, которую она вытащила у Леонтьева.

Шубин, пожалуй, прав — он не говорит там ничего такого, что хоть как-то подтверждало бы его вину. Почему тогда, в первый раз, она приняла эту запись как неопровержимое доказательство того, что он виноват?

“Вы мне угрожаете? Или просто шантажируете?”

Что-то вдруг прошло у нее в голове, прошло и остановилось, как будто ожидая, что она взглянет на это внимательнее. Взглянет — и все поймет.

Лидия растерянно потерла шею, на которой еще оставались синяки.

“Наше нежелание обусловлено только интересами дела”.

Он сказал не так. Он сказал:

“Наше нежелание общаться с прессой на данном этапе обусловлено только интересами дела”. Она помнила тот разговор почти дословно.

Схватившись руками за голову, она несколько раз с силой стукнулась лбом о стол.

Дура, кретинка!

Нужно было лучше слушать, а не кривляться и не выбегать из кухни, когда Шубин принес ей эту кассету, а она заперлась в ванной, только чтобы не думать и не переживать!

Нужно ехать. Нужно ехать как можно быстрее. Прямо сейчас. Где ключи от машины, кошелек и телефон? Господи, ну почему она вечно все теряет и забывает и никогда не может действовать быстро!

— Лида.