Читаем Седьмое Дно (СИ) полностью

  - Смотри-ка, что мне подарили! - похвасталась она.

  Дар равнодушно обнюхал заколку и зевнул.

  - Эх ты, - Бруха потёрла заколку о подол сарафана, так что камни засияли ещё краше, и прикрепила к основанию косы. - Жаль, что Шнур не видит, он бы точно оценил.

  - А с этим нужно что-то делать, - Бруха укоризненно посмотрела на кота и отправилась в домик.

  Через некоторое время она появилась с новой лентой, на которой было написано «ДАР» и ещё что-то ведьмински по-синему. Старая лента на шее кота была заменена, и Бруха, наконец, смогла позволить себе выпить чашку чаю.

  15.

  Дни летели, словно сороки, а сама Сорока так и не появлялась.

  И Бруха пристрастилась к рисованию: день-деньской она сидела на пне и раскрашивала букеты из шнуровых книжек. Ей непременно хотелось использовать в этом деле все-все карандаши, и у неё выходили диковинные цветы, которых никто никогда не видел.

  Иногда ей просто хотелось ощущать карандаши пальцами, и она представляла, что перебирает волшебные гранёные кристаллы, которые живут своей жизнью и сами решают, кто даст краску тому или иному цветку.

  Особенно ей нравился белый карандаш, который оставлял на бумаге след, чуть отличающийся от тона самой бумаги, и было интересно наблюдать, как этот седоватый оттенок сочетается с бледно-голубым или салатово-зелёным, который тоже был её любимым.

  Днём, как обычно снимая Чуфу с пня, где он проводил ночь, заряжая свои лунные батареи, она обнаружила под его брюшком листочек со своего объявления.

  Бруха сбегала к объявлению на дубе и убедилась, что одного листочка там действительно не хватает.

  «Это знак, - решила Бруха, - что где-то рядом ждёт друг».

  Она навернула несколько кругов вокруг дерева, но друг не обнаружился. По дороге она встретила шеренгу муравьёв, но посчитала, что они мелковаты для настоящей дружбы, и кроме того, пребольно кусаются и слишком суетливы.

  Под вечер из кустов, потягиваясь и зевая, выбрался Дар. Умывшись и перетряхнув шубку, он грациозно направился к пню, чтобы поточить когти. Бруха с удовлетворением заметила, что за последнее время кот значительно подрос.

  « Если так пойдёт, - подумала она, - то у меня скоро будет очень большой кот!»

  Любуясь котом, она вдруг заметила, что пень как будто немного сдвинулся и отстранился от Дара, который всадил когти в кору и почти повис на них.

  Потом пень развернулся, и Бруха поняла, что это ей точно не показалось, потому что...

  - Кота-то убери, - ворчливо сказал пень, - поназаводили котов-то, отдохнуть, оторва, не даёт.

  Дар вздыбился, недовольно дёрнул хвостом и сел поодаль.

  - Ты кто? - удивилась Бруха, - я думала, что это обычный пень!

  - Это, я-то днём пень-пнём, а ночью-то — ого-го!.. - напевно «проокал» он, подняв заскорузлый палец, - Хозяин Леса!

  - А я - Бруха, - сказала она и почему-то сделала книксен.

  - Да я-то знаю, знаю. Я-то здесь весь день стою-то, подслушиваю, - он хитро улыбнулся в усы, - нарождающаяся ведьма!

  - А вас как зовут? - Бруха неожиданно перешла на «вы».

  - Меня-то? Ном! Ты смотри, как бы твои рубины-то не покрали. Такая жаль-то будет! Смекаешь?

  Бруха села на корточки, уперев локти в колени.

  - Кто покрадёт? - заинтересовалась она.

  - Да мало ли тут лихих людей-то, - покачал головой Ном. - Ты-то вот ночью спишь, а они-то так и шныряют повсюду, - он широко раскинул руки, - Повсюду! Вот и покрадут!

  И Бруха вспомнила слова мамочки о том, что «закат раздаёт». Она не предполагала, что этот самый закат раздаёт всем - всё.

  - А вы где живёте? - думая о мамочке, спросила Бруха.

  - Так это, тут-то и живу. Я-то и есть мой дом, - удивлённо пожал плечами Ном.

  Бруха сообразила, что сморозила глупость и покраснела.

  - Да ты, это, не кручинься, девица, - ласково пропел Хозяин Леса, - мамаша-то у тебя больно строгая. Она-то, когда пролетала, я сам-то, того, опенел. А со мной так-то редко бывает, я тут со дня основания.

  Он нагнулся, нагрёб в широкие ладони земли, пополам с хвойными иголками и мелкими камушками, покатал и протянул Брухе:

  - На-ко вот, полакомься.

  В руке у неё оказался стаканчик чудесного шоколадного мороженого с изюмом.

  Ном подмигнул, заложил руки за спину и направился в лес.

  - Мне на службу пора, - сказал он на прощанье.

  16.

  «Пойдём»,- сказал Ном, взял Бруху за руку и повёл в лес.

  В лесу было очень светло, хотя время было уже заполночь. Луны не было видно, но Бруха не сомневалась, что именно она освещает им дорогу.

  Ном уверенно топал по тропинке, и вскоре Брухе показалось, что она уже никогда не найдёт дорогу домой.

  «Не робей, скоро доберёмся»,- подбадривал её Ном.

  Казалось, что лесу не будет конца, однако вскоре они вышли на поляну, где стояла рассыпающая от старости избушка.

  «Нет-нет-нет, - вдруг сказал Ном, - сейчас начнётся про Бабу Ягу и прочую нечисть. Этого нам не надо!» И исчез.

  Бруха села на кровати: «Вот же какая история! Говорила же себе: Не ешь, Бруха, на ночь яблоки, будут кошмары сниться, так нет же...»

  Она выглянула на улицу: пня на лужайке не было. На его месте, медленно вращаясь, висел в воздухе Чуфа. Его синяя спинка блестела в лунном свете, а усики безвольно свесились вниз: Чуфа спал.