– Выпьем за жестокость! – разглагольствовал захмелевший Рональд. – За цинизм, за лицемерие, за закон джунглей. За все, что нам уже не по силам… Завтра мы протрезвеем и снова отвернемся от этого человека. Мы назовем его палачом, двойным обманщиком, хитрым лицедеем. Поглаживая спасенные им руки, ноги и шеи, мы будем говорить, что ничего общего с ним не имеем. Что решительно осуждаем его бесчеловечные методы самообороны. Но сегодня… Под покровом ночи… Твое здоровье, морской разбойник! Живи сто лет, пират с плоскогубцами!..

Стаканы и рюмки опять потянулись в сторону героя. Что там еще осталось в холодильнике? Коробка ветчины, банка соленых огурцов, персиковый компот, копченые устрицы? Всё на стол! Не оставляйте ничего, пировать так пировать! Завтра в Хельсинки закупим гору жратвы, море выпивки! И двинем в неведомые дебри Перевернутой страны. Но сегодня…

– Все же мне кажется, мы должны предупредить финские власти, – говорила улыбающаяся, обложенная подушками Мелада. – Эти психопатки могут быть очень опасны. По крайней мере, я хотела бы позвонить в наше посольство… Справедливость требует, чтобы мы…

– Долой справедливость! – завопил Рональд. – Долой правосудие! Я знаю, как это будет! Финская полиция задержит двух мокрых бедняжек на берегу. И спросит, что с ними случилось. И услышит страшный рассказ. И увидит распухшее ухо. А завтра утром арестует нашего избавителя на причале в порту. Его будут судить за нанесение увечий и за попытку убийства путем утопления. Мы все пойдем под суд как сообщники. А вас заставят быть свидетельницей на суде.

– У меня были завязаны глаза. Я ничего не видела.

Линь Чжан закинула себе за шею руку мужа, терлась о его подмышку.

– Негодяй! Играл нашими жизнями. А сам отъехал подальше на безопасное расстояние. Но хитро и правильно. Рассчитал ловко. Не могла она нас взорвать, а тебя оставить в живых. Психология. Вы, негодяи, хорошо друг друга знаете.

Она вдруг высвободилась, зашептала что-то на ухо Меладе. Та закивала, дала ей ключ от каюты, обе начали хихикать и гримасничать. Линь Чжан убежала и через несколько минут вернулась, торжественно неся на вытянутых руках обыкновенный канцелярский блокнот. Она поставила его на край стола, оглядела повернутые в ожидании лица и откинула картонную обложку.

Стайка ярких квадратиков трепетала, наспех прихваченная клейкой лентой к листу. Их зубчатые края наползали друг на друга. Московский Кремль, китайский дракон, американский президент, английская королева, цветок магнолии…

Ликующими воплями встретили вавилонцы свое приобщение к мировому заговору филателистов. Снова полилось вино, застучали ножи и вилки, заблестели рюмки, зазвенели в приемнике гитары и балалайки.

И казалось, лишь на короткое мгновение, обегая взглядом веселые лица своей команды, пересекся, напоролся, запнулся капитан Энтони Себеж о взгляд двух светлых, увлажнившихся, заморских глаз. Но и мгновения хватило. Луч их прорвался, скользнул ему в грудь. Он почувствовал забытую боль набухающей, воспаляющейся горошины. Почувствовал боль.

Конец второй части

Часть третья

Похищение

Радиопередача, начатая в Финском заливе и законченная при входе в Неву

(Печальный дипломат)

Культурный атташе американского посольства в Москве был отпущен в Хельсинки всего на три дня – для лечения глаз и подбора новых очков. (То ли ближе финской столицы нельзя было найти хорошего окулиста, то ли наши дипломаты побаиваются, что русские научились встраивать подслушивающие устройства даже в дужки очков.) Он выкроил время между двумя визитами к врачу и приехал в порт только для того, чтобы поприветствовать нас и поделиться кое-каким опытом, что было, конечно, большой любезностью с его стороны. И пока моя команда занималась закупкой и погрузкой припасов, он рассказал мне много интересного о стране, в которую мы направлялись.