Читаем Secretum полностью

– Как видишь, Себастьян Брант, которого так любит этот Альбикастро, не просто так посвятил братской ненависти один из стихов «Корабля дураков». Но, к счастью, такое поведение не является правилом, бывают и исключения, – добавил аббат. – Ведь другая сестра, Ортензия, наоборот, была очень привязана к Марии.

«Действительно, – подумал я, – разве сам Атто не был живым примером братской любви? Вся его жизнь являлась образцом родственных связей». Я знал об этом, потому что еще много лет назад слышал от одного из гостей «Оруженосца», что братья Мелани действуют «всегда стаей, как волки».

– Как я уже рассказывал, Олимпия подло нашептала королю о Марии о том, что та во время его пребывания в Пиренеях готова была выйти замуж за юного Карла Лотарингского.

– А что ей, бедной, оставалось делать? – заметил я. – Король ведь женился.

– Вот именно. Мария искала для себя партию во Франции. Она не хотела возвращаться в Италию, где женщин ее положения мужья заставляли все время сидеть дома, как будто они предмет мебели.

Со злорадным удовлетворением Олимпия наблюдала за последствиями своей губительной клеветы. В тот день, когда Мария Терезия была представлена как невеста короля, Мария после долгого перерыва должна была снова увидеться с Людовиком. Их разделяли разлука, свирепость Мазарини, слезы короля в замке Бруаже. Любовь и ревность не исчезли, а были закованы в цепи.

А когда Мария наконец появилась перед ним/Людовик, снедаемый ревностью, бросил на нее взгляд, исполненный такого ода и презрения, что она едва смогла сделать три поклона, положенных по дворцовому этикету. Злоба Олимпии победила.

На смертном одре Мазарини щедро наградил усердие Олимпии, направленное на разрыв Людовика с Марией: он назначил ее старшей камеристкой королевы, к огромному недовольству Марии Терезии, которую отнюдь не радовало видеть, как не утратившая надежа Олимпия вертится вокруг ее супруга.

– Бедная Мария Терезия, Олимпия использовала свое положение при королеве для подлого развлечения: быть первой, кто расскажет ей о супружеской неверности короля.

Так, во всяком случае, произошло с первой официальной фавориткой Людовика XIV – Луизой де Лавальер. Олимпия, которая постоянно во все вмешивалась, предложила использовать Луизу в качестве «прикрытия» для его ночных прогулок с двоюродной сестрой Генриеттой. И теперь втайне наслаждалась тем, что тот, кого она не могла заполучить, изменяет своей супруге.

Но стена, которая отделяет правителя от тех, кто желает его, слишком тонка, и Луиза скоро на самом деле стала любовницей короля. Но Олимпия из лютой ненависти пыталась свергнуть ее, уложив в постель к страстному королю Анну Люси де ла Мот д'Аржанкур, при этом послав наивной Луизе анонимное письмо. Когда и после этого ей не удалось разлучить влюбленных, Олимпия зашла настолько далеко, что попросила аудиенции у королевы Марии Терезы и все рассказала ей. Начиная с невинного флирта короля и заканчивая его прочными отношениями с мадам де Лавальер. Затем она с наслаждением наблюдала за событиями: лились реки слез, между королем и его матерью произошла крупная ссора и, наконец, началось смятение среди придворных дам.

Король сам положил всему конец. Хотя он и был вне себя от злости, Людовик воспользовался первой же возможностью, чтобы избавиться от ига матери, представив мадам де Лавальер как официальную фаворитку своей жене, родительнице и всему двору.

– Не ведая того, Олимпия сама выкопала себе могилу, – прошептал аббат. – Это стало началом ее падения, которое должно было произойти уже очень давно, особенно если учесть все, что она натворила.

– Посмотрите! – крикнул я, прерывая его рассказ.

Мы уже оставили позади ворота Сан-Панкрацио и почти дошли до «Корабля». Перед входом на виллу стояли три роскошны кареты.

– Одна из них принадлежит кардиналу Спаде, – заметил я.

Внезапно эти три кареты тронулись с места и поехали направо. Пока они удалялись, мы смогли рассмотреть, что внутри карет никого не было. Их пассажиры (Спада, Спинола и Албани) остались на «Корабле», откуда их, скорее всего, должны будут забрать позже.

– Смелей, мой мальчик, в этот раз нам точно повезет: «на борту» все трое, – произнес Мелани.

Получалось, что три кардинала снова съехались, чтобы встретиться на вилле Бенедетти. В прошлый раз мы напрасно пытались их выследить. И наконец случайно их разоблачили: наверное теперь нам больше повезет.

Когда мы уже почти добрались до цели, Атто решил быстро завершить рассказ.