Читаем Secretum полностью

– О, это старый фокус. Хотя нет, если не ошибаюсь, их было даже два. В первой комнате, где нам казалось, будто мы стоим под дождем огненных капель, была железная площадка, под которую подложили раскаленные угли. Поэтому она была очень горячей, и мы почувствовали это, когда наша обувь тоже стала горячей. Под площадкой установили резервуар, вероятно, из эмалированной терракоты, наполненный винным спиртом с куском камфары, которая и наполняла все небольшое помещение удушливыми испарениями.

– Ага, точно! Я чувствовал все эти странные запахи: действительно, мне показалось, что…

– Это и было то, что ты подумал: камфара, – прервал меня Атто на полуслове, – камфара, которую используют от моли. Но позволь мне продолжить: если помнишь, когда мы вступили на деревянную площадку, она почти незаметно опустилась, вследствие чего пришел в действие сложный механизм. Неожиданно, как будто сама по себе, откуда-то сверху со страшным треском упала дверь. Тем временем от пламени нашего фонаря в мгновение ока воспламенились спиртовые и камфарные испарения. Все вместе и произвело нужный эффект: танцующие языки пламени вокруг нас, жар, который шел снизу и ужасно жег нам ноги, создали впечатление, будто мы попали в ад Маленькая дверь, через которую мы выскочили, была единственным открытым для нас выходом, и она вела в бездну. Так сказать, мы попали из огня да в полымя.

– Точно! Но как, черт побери, это произошло?

– Мы разведали это со Сфасчиамонти, пока ты прохлаждался. В конце лестницы есть металлический желоб, очень гладкий и к тому же обильно смазанный кухонным жиром.

Я схватился за свой зад. Да, это и вправду был жир, которым я смазывал горшочки и сковороды, прежде чем приготовить курицу в винном или мускатном соусе либо птицу в бульоне. Я делал это, когда еще работал на постоялом дворе.

– Благодаря жиру, – продолжил Атто, – мы скатились вниз с большой скоростью, легко преодолев весь путь, который проделали, поднимаясь в башню, да и не только.

– Весь путь наверх и не только? Что это значит? – вмешался Сфасчиамонти, слушавший объяснения Атто с открытым ртом.

– Башня не такая низкая, как мы подумали: она очень даже высокая, но за многие столетия часть ее ушла в землю. Мы зашли в башню через домик, который был пристроен к ней не так давно и находился не на уровне первого этажа, а примерно на середине ее первоначальной высоты. А вот желоб, по которому мы скатились, шел до самого основания башни, сегодня оно находится на много метров глубже, под землей.

– А там башня соединена с целой сетью подземных ходов, – закончил я, гордый своим знанием катакомб Рима, – которые неизбежно связаны один с другим.

– Так оно и есть. И здесь нас поджидал уже второй трюк. Как только они увидели, что мы попали в термы Агриппины, да еще в такой поздний час, то есть поняли, что в их подземелье вторглись чужие, то зажгли во втором помещении стакан какого-то спирта. И в этот спирт было подмешано немного обычной соли, если, конечно, я правильно помню рецепт.

– Секундочку, – прервал я его, – откуда вы знаете такие подробности?

– Да все это детские игры. Во Франции о них известно все достаточно заглянуть в книгу, подобную опусу аббата Бальмонт о которой я тебе, к слову, уже рассказывал.

– Это о ней вы говорили мне на «Корабле»? – обеспокоен но спросил я.

– Да, именно о ней.

– Следующий фокус, – продолжал Мелани, – был устроен с помощью одной маленькой свечи, которую зажгли, а затем потушили. Как и было предусмотрено тем, кто придумал все это когда мы приземлились, факелы наши еще горели, и только там они потухли. Перед этим помещение уже достаточно наполнилось парами спирта, смешанного с солью, и при таком искусственном освещении наши лица выглядели голубоватыми, лишенными жизни. Призрачные души. Так все и произошло.

– Простите, – сказал я, отметив, что подъем в темноте подземелья почти закончился и скоро мы пойдем по настоящей земле. – Почему же вы сразу не догадались, что это лишь хорошо подготовленная инсценировка?

– Эффект неожиданности. Уж очень ловко все было подстроено: сначала танцующие огоньки, затем мы – призраки, в конце концов армия дьявола, горящее копье, которое, естественно, было всего лишь накалено на каком-то простом очаге… Я тоже вначале испугался и поэтому распознал запах камфары, к сожалению, слишком поздно. В противном случае я бы вовремя предупредил вас.

– И когда же вы поняли, что именно происходит?

– Когда этот идиот Угонио, он же дьявол, открыл рот. Не узнать его было просто невозможно, даже через столько лет. Он тоже узнал тебя. Угонио сказал «рискованное упущение», когда сообразил, что совершил опасную ошибку. Должен заметить, что его зрительная память лучше, чем твоя, ха-ха, – захихикал Атто.

– Поэтому он не ударил меня?

– Я никогда никого не ударяю, – донесся до нас возмущенный голос Угонио.

– Никогда? – спросил я, почувствовав наконец злость на него из-за только что пережитых ужасных мгновений, когда у меня перед лицом было раскаленное копье.