Читаем Сдвиг полностью

— Ирвинг? — переспросил Чандлер и достал бумажку с адресами. — Дом 2515 по Уэст-Фифс?

— Кажется, да…

Чандлер, не дослушав, сел в машину и покатил туда.

Автомобилей на улицах становилось все больше, и ехал он почти час. Чандлер чувствовал: действие наркотика заканчивается, — значит, времени у него осталось совсем мало. Он даже удивился, что ЛСД по-прежнему продолжал действовать, ведь он его принял часа три назад. Сильные дозы запускали в действие мощные процессы метаболизма, после чего он чувствовал себя совершенно разбитым. Слабые же — напротив — расходовались очень экономно, и он мог даже забыть, что принимал наркотик, если бы не способность вытаскивать образы из чужого сознания и, разумеется, заменять их своими.

В Ирвинге дверь ему открыла женщина лет тридцати. Каспар уже ушел, сказала она, так как до работы его подбрасывает…

Чандлер не стал дожидаться, пока она договорит, и вытащил имя у нее из сознания. Уэсли Фрейзер. Он жил на той же улице. Чандлер бегом понесся туда. Дверь открыла молодая женщина. Сестра Фрейзера.

— Уэс и Ли уже уехали…

Чандлер напрягся и с такой силой стал рыться в ее сознании, что женщина пошатнулась. Он увидел, как Каспар кладет на заднее сиденье «шевроле» пятьдесят девятого года выпуска, на котором ездил Уэсли, длинный сверток, завернутый в коричневую бумагу.

Сестра Фрейзера стояла в дверях, раскачиваясь, как травинка на ветру. Чандлер продолжил поиски и увидел, как пару месяцев назад Уэсли сообщил сестре, что нашел работу на техасском книгохранилище школьных учебников, и та спросила его, не найдется ли там места для мужа Марины Ли.

— Я как-то слышала, она назвала его Алик, — говорила меж тем сестра. — Как ты думаешь, может быть, Алик — это на русском Ли?

Чандлер собрал все свои силы — сестра Фрейзера рухнула на диван. Она не знала точного адреса книгохранилища, но это где-то на Дили-Плаза. У нее в голове промелькнул обрывок какой-то информации, и последние силы Чандлера ушли на то, чтобы вытащить его. Это оказалась первая страница газеты. Карта. Маршрут президентского кортежа. Он проследил за стрелками: Мейн-стрит, Хьюстон-стрит, Элм-стрит.

— Ну да, — рассеянно произнесла сестра Фрейзера, хотя Чандлер ничего не спрашивал. — Это там.

— Спасибо, — поблагодарил Чандлер и побежал к машине.

Минут через пять женщина удивленно заморгала и обратила внимание на открытую дверь.

— Проклятая цветочная пыльца! — пришла она к выводу и шагнула к двери. — Голова просто раскалывается!

Уэсли не закрывал рта всю дорогу, обсуждая дождь, садящийся аккумулятор, визит президента. На пассажирском сиденье, закрыв глаза и сложив на коленях руки, тихо сидел Каспар и размышлял о несправедливости происходящего. Он как-никак шпион, черт побери! Работал на Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки и Комитет государственной безопасности Союза Советских Социалистических Республик. Вымышленных имен у него больше, чем клеток в головном мозге у этого кретина, сидящего за рулем. Он входил в элитную группу Умника, а сейчас его подбрасывают на работу, потому как собственная машина ему не по карману, да и водительских прав у него нет. А рисковать сегодня никак нельзя.

— Я слышал, он победил в шестидесятом только потому, что заплатил мафии и та вбросила лишние бюллетени в Чикаго, — бубнил Уэсли, — но на этот раз Джонсон вряд ли отдаст ему Техас или Джорджию. Во всяком случае, по вопросу Билля о правах…

«Шевроле» подскочил на выбоине, и на заднем сиденье длинный предмет, завернутый в бумагу, отозвался металлическим лязгом.

— Карниз для шторы, — пояснил Каспар, хотя Уэсли ни о чем и не спрашивал. А Каспар говорил об этом, когда они садились в машину, и даже вчера, когда он просил подвезти его до работы. Он объяснил, что останется на ночь у Марины в Ирвинге, чтобы проведать дочерей и забрать карниз для штор, который она ему купила, чтобы он мог повесить его в своей комнате на Бекли-стрит.

— Думаю, я все равно схожу посмотреть на него, — гнул свое Уэсли. — В газетах писали, кортеж проедет около полудня, может, в полпервого, так что я, наверное, проведу обеденный перерыв в парке и помашу им рукой, когда он будет проезжать с Джеки. А она действительно классная! Надо будет найти какой-нибудь ориентир, чтобы не пропустить их. Ориентир, — повторил он и задумчиво добавил: — Странное все-таки слово.

— Это почему? — заинтересовался Каспар.

— Непонятно, как оно получилось. «Ориент» — это нечто восточное, а «тир» — ясное дело, «стрельба»…