Читаем Сделка Райнемана полностью

И коммандос приступили к занятиям. К занятиям, длившимся много недель.

А затем пришло время, когда они ощутили, что теряют былые преимущества перед вверенным их попечению агентом.

Дэвид Сполдинг не собирался в чем-то уступать им и по уровню своей подготовки все более приближался к обучавшим его специалистам. Будущий резидент в Лиссабоне делал успехи.

О чем и было доложено полковнику Эдмунду Пейсу, когда тот находился в своем кабинете в здании военного департамента.

Все шло по плану.

Недели складывались в месяцы. Проходившие в «Фэрфаксе» подготовку агенты досконально изучали всевозможные персональные средства нападения и защиты, самые различные методы саботажа и все известные – как легальные, так и тайные – способы проникновения в стан врага и возвращения назад. Они свободно разбирались теперь в кодах и шифрах, а находчивость, умение моментально найти выход из наисложнейших ситуаций как бы стали их второй натурой. Агент 25L добивался все новых успехов. Стоило же ему дать себе хоть какое-то послабление, как специалисты по «захвату, удержанию и высвобождению» тут же получали указание пожестче обращаться с ним. Ключ к психологическому воздействию на этого агента заключался в усилении физической нагрузки на него: наверху понимали, что присущее кандидату в резиденты самолюбие не позволит ему отступить.

И так – до тех пор, пока не была достигнута цель. А это случилось тогда, когда ученик превзошел наконец своих наставников из коммандос.

В общем, все шло по плану.

– Теперь-то уж вы смогли бы сделать это, – сказал полковник.

– У меня нет такой уверенности, – ответил Дэвид, облаченный в форму младшего лейтенанта, когда они с полковником сидели за одним из столиков в баре под поэтическим названием «Ландыш», где неспешно потягивали коктейль. И затем засмеялся негромко. – Однако я мог бы с полным правом на то рассчитывать на диплом, если бы таковые выдавались за успехи в овладении ремеслом уголовника.

Через какие-то десять дней окончательно завершится подготовка агента 25L. Полученный им пропуск на свободный проход и выход с территории лагеря со сроком действия двадцать четыре часа нарушал установленный в зоне распорядок, однако Пейс настоял на том, чтобы его выдали Дэвиду. Полковник хотел поговорить со Сполдингом в неофициальной обстановке.

– Ну как, вас по-прежнему тревожит сама мысль о том, что вам придется вдруг кого-то убить?

Сполдинг взглянул на сидевшего напротив него полковника.

– Если у меня будет время на размышление, то, думаю, мысль эта и в самом деле не даст мне покоя. А как вы относитесь к подобного рода делам?

– Вполне спокойно... Я понимаю, что иначе нельзя.

– О'кей! Я придерживаюсь того же.

– Это особенно остро осознаешь, когда непосредственно сталкиваешься с противником.

– Само собой, – согласился Дэвид.

Пейс присматривался к Сполдингу. Как и ожидалось, он изменился. Бесследно исчезла отличавшая раньше его речь и манеры определенная мягкость с налетом раскованности. Место же ее заступили собранность и сдержанность и в словах, и в поведении. Метаморфоза еще ждала своего завершения, но сдвиги были уже налицо.

В нем и теперь проглядывал профессионал. Лиссабон же поможет ему стать первоклассным разведчиком.

– Довольны, что еще в «Фэрфаксе» стали офицером? У меня, например, на то, чтобы получить вот эти самые серебряные нашивки, ушло восемнадцать месяцев.

– Опять все упирается во время. У меня просто не было его, чтобы осмыслить сей факт. Форму я надел только вчера и, признаюсь, пока что чувствую себя в ней непривычно. – Сполдинг провел рукой по гимнастерке.

– Раз так, не носите ее.

– Довольно странно слышать это...

– Каков ваш душевный настрой? – перебил Дэвида Пейс.

Сполдинг взглянул на полковника. На какое-то мгновение к нему вернулись прежние манеры, мягкость во взгляде и даже чувство юмора.

– Сам не знаю... Такое, в общем, ощущение, будто меня собрали на каком-то скоростном конвейере. В некой работающей в бешеном темпе мастерской, если вы понимаете, что я имею в виду.

– Примерно так оно и было. Если не считать того, что и вы многое отдали этой «мастерской».

Сполдинг повертел задумчиво бокал. Посмотрел на плавающие в нем кубики льда, потом – на полковника.

– Я воспринимаю ваши слова не более чем комплимент, – произнес он неторопливо. – Не думаю, чтобы это и в самом деле было так. Я видел тех, с кем проходил подготовку. Удивительные парни.

– Да. И они знают, за что будут бороться.

– Эти европейцы такие же сумасшедшие, как и те, с кем они собираются сразиться. Впрочем, у них есть все основания стремиться к борьбе. Я понимаю их...

– У нас не много американцев, – сказал полковник, снова не дав Дэвиду договорить до конца, – готовых так же, как и они, ринуться в бой. Во всяком случае, в данный момент.

– Те, с кем вы сейчас имеете дело, мало чем отличаются от уголовников.

– Но мы же готовим их не к обычной воинской службе.

– Я как-то не подумал об этом, – признался Сполдинг с улыбкой. – Данное обстоятельство, бесспорно, меняет дело.

Пейс был недоволен собой. Он допустил пусть и небольшую, но все же оплошность, сболтнув лишнее.