Читаем Сдаёшься? полностью

Юлия Александровна. Нет. Благодарю вас. Предпочитаю обходиться без снотворного, хотя и сплю очень чутко. Помимо того, я уверяю вас, что это вовсе не мелочь, хотя вам сейчас может так показаться, веревки в ванной и на кухне у нас постоянно заняты — помимо моей, в нашей квартире еще семь комнат, и почти все многосемейные, а нечего и думать, чтобы я позволила сушить пеленки у себя в комнате над роялем самой лучшей фирмы «Блютнер», приобретенным ценой многолетней экономии на самом необходимом, — вам-то, разумеется, приходилось слышать об этих уникальных инструментах!

Олимпия Валериановна. О да, голубушка, конечно, именно такой рояль стоял у нас в…

Юлия Александровна(перебивая). К тому же ко мне на дом ходят ученицы из очень интеллигентных семей, и с развешанными пеленками и орущим младенцем я тут же лишусь существенной части своего заработка, который целиком идет на Кирилла, ведь не так-то просто в наше трудное время отыскать людей, желающих платить за уроки музыки для своих детей. Вы, может быть, считаете, что они могут жить здесь?

Олимпия Валериановна. Господь с вами! Вы видите, от моего дивана до Диночкиного, в буквальном смысле слова — ха-ха — рукой подать, а я старый больной человек, у меня бессонница, даже тогда, ха-ха, когда я наглотаюсь снотворного. Я могу, конечно, попробовать похлопотать насчет Дома ветеранов сцены, но боюсь, что даже в случае успешного хода дела оно затянется на года, а насколько я вас поняла, голубушка, дело, по-видимому, не терпит отлагательства…

Юлия Александровна. Ну вот видите! А вы говорите «естественно» и «не будем драматизировать»! Да в нашем с вами положении это событие даже не драма, это трагедия!

Олимпия Валериановна. А вы думаете, что последствия уже так скоро будут?

Юлия Александровна. Видите ли, я верю своему сыну и думаю, что в самое ближайшее время ждать нечего, но это может случиться каждую минуту, и потому я пришла к вам, как мать к матери, то есть как женщина к женщине, ради бога, повлияйте со своей стороны на Дину, поговорите с ней, пожалуйста, построже…

Олимпия Валериановна. Так ведь говорить-то пока с ней не о чем, когда будет о чем, тогда и поговорим, голубушка.

Юлия Александровна. Но это чудовищное легкомыслие с вашей стороны! Когда будут последствия, тогда поздно будет о чем-нибудь говорить!

Олимпия Валериановна. Ах, кофе убежал! До чего все-таки неудобно готовить его на плитке — то никак не нагреется, а то раз — и уже убежал.

Юлия Александровна. Я просто не верю своим глазам и ушам! Вы ведете себя так, как будто то, что я вам рассказала, вас никак не касается.

Олимпия Валериановна(пробуя кофе). Ха-ха! Вкус как у военного, желудевого. Знаете что, голубушка, никогда не кипятите кофе. Ни в коем случае. Даже натуральный — он сразу становится как суррогат. Меня это действительно не касается.

Юлия Александровна. Кого же, по-вашему, это касается?

Олимпия Валериановна. Их. Только их.

Юлия Александровна. Но они же еще дети! Уверяю вас, они только кажутся большими. Мой сын сам сказал мне, что всерьез о женитьбе еще не думал!

Олимпия Валериановна. Простите за нескромный вопрос — сколько вам лет?

Юлия Александровна. Я никогда не скрываю своего возраста! Мне сорок пять. Недавно исполнилось.

Олимпия Валериановна. А во сколько лет вы вышли первый раз замуж?

Юлия Александровна. Я была замужем один-единственный раз!

Олимпия Валериановна. Вы вышли замуж в двадцать два года. А им сейчас сколько?

Юлия Александровна. Не сравнивайте нас с ними. В двадцать лет я уже была абсолютно самостоятельной личностью, я аккомпанировала лучшим солистам. К тому же я жестоко поплатилась за свою поспешность. Я не хочу, чтобы то же самое случилось с моим единственным сыном.