Читаем Сдаёшься? полностью

Жанна. Нет, я лучше «Болс» подам с шоколадом. Подавать?

Дмитрий. Да не стоит, Жанночка, на меня добро переводить. У меня времени в обрез.

Жанна. К жене молодой спешишь? Что, и зимние ночи теперь небось коротки? Ха-ха. Он ведь у нас молодожен, Валерка! Представляешь, спрашиваю его, давно женился, а он говорит «Давно, уже целую неделю»! Так и говорит: уже целую неделю, представляешь?^-

Коробков. Ну, поздравляю. Мы как-то слыхали, что ты все в холостяках ходил. Я тебя, признаться, даже за самого разумного человека из нас почитал, а ты, оказывается, туда же, в ярмо.

Жанна. Валерка!

Коробков. Ну, не буду, не буду, я ведь можно подумать, что и шучу. Оно ведь и так в глаза прыгает. Ты давай-ка на стол чего-нибудь: по такому случаю не грех и рюмочку хлебнуть.

Жанна. Сейчас, сейчас, вечно меня на кухню хочешь загнать. Дай послушать человека — ведь двадцать лет не виделись!

Коробков. Ну, а в Москве какую-такую номенклатуру отхватил?

Дмитрий. Нет, здесь я просто старшим инженером работаю, в строительном НИИ.

Жанна. Вспомнила! Коньяк и ликер мы же вчера с Ивашевыми выдули. Я сейчас сухого винца принесу с сыром. Ты не против, Митя?

Коробков. Ну что ж ты стоишь, Жанна, ведь стол-то пустой.

Ж а н н а уходит.

Ну, давай, выкладывай по-быстрому, с чем пришел.

Дмитрий. Я… просто так пришел… навестить…

Коробков. Э-э, брат, нашел с кем хитрить. Мне жизнь мозги размяла и понятливым сделала. Просто так через двадцать лет о здоровье справиться на минуточку не забегают. Ну, так что у тебя?

Дмитрий. Послушай, Валерий, это ты пьесу написал «Старушки не покупают цветов»?

Коробков. Не дарят. Не дарят старушкам цветов! Не дарят — и весь разговор. Это, брат, разница. А что, понравилось?

Дмитрий. Я не смотрел… Я только афишу видел. Так твоя или не твоя?

Коробков. Моя. Вышла вещь, говорят. Сходи посмотри. Не знаю, правда, как билеты достанешь — милиция дежурит, а все равно спекулируют! Ну, не достанешь — позвони. Здесь я тебе постараюсь помочь.

Дмитрий. Значит, твоя…

Пауза.

Коробков. Она хорошенькая?

Дмитрий. Кто?

Коробков. Да актрисочка, которую тебе в театр пристроить надо?

Дмитрий. Красавица.

Коробков. Эва! Влюблен, значит. Любовница?

Дмитрий. Жена.

Коробков. Так… Откуда прибыть изволила?

Дмитрий. Да она, понимаешь, Валерий, почти три года в одном гнусном городке проработала…

Коробков. Да… а… Так и говорит — «в гнусном»? Весь город у нее выходит — гнусный? С характером, значит… Максималистка. Ну, ну, я шучу. Выкладывай дальше.

Дмитрий. Она семь главных ролей в этом театре сыграла. Диплом у нее о высшем театральном образовании… Все как надо… Она поет хорошо, на гитаре играет, танцует…

Коробков. Сколько?

Дмитрий. Чего… сколько?

Коробков. Ну, лет, лет ей сколько?

Дмитрий. Двадцать… семь.

Коробков. Исключено.

Дмитрий. Что?

Коробков. Безнадега.

Дмитрий. Да?

Коробков. Ничем тебе, Дмитрий, я здесь помочь не могу. Объявись сейчас в Москве хоть сама Комиссаржевская в таком возрасте — не возьмут. Так что ничем помочь не смогу. Легче мне тебя сейчас устроить министром точного приборостроения, чем женщину в двадцать семь лет в московский театр.

Пауза.

Дмитрий. Да…

Дмитрий. Вот так. Так что пусть идет учиться и меняет профессию, пока не поздно.

Пауза.

Эва, как скис. Влюблен… Ну, да ведь не всем же артистами быть. В больших городах это сложно.

Пауза.

Дмитрий(встает). Ну, я пойду… Мне пора, да и у вас, я смотрю, дел навалом. Как-нибудь с женой зайду, если разрешите.

Коробков. Погоди ты! Садись! Жанна! Да давай же что-нибудь на стол.

Пауза.

Старики-то твои живы?

Дмитрий. Умерли. Восемь лет уже.

Коробков. Редкие они были люди. Героические.

Дмитрий. Да.

Коробков. Да… помирают старики. У меня ведь мать тоже умерла.

Дмитрий. Я ее помню. Жаль, Коробок.

Коробков. Ну, знаешь… давай приведи ее ко мне на той недельке. Только прямо скажу — для очистки совести это делаю. Приведи. Ты не бойся. Я не бабник. Двадцать лет с одной женщиной проживешь, да еще такой, которая все двадцать лет верна тебе, женоненавистником сделаешься. Я на твою просто взгляну профессионально… вообще… у меня тут пьесочка одна выпеклась… Прелюбопытная штучка, говорят. «Ты — и больше никого» называется. Там героине — двадцать девять лет. Жена главного в эту роль зубами вцепилась… да она… ну, это ладно. В общем, звони, да и приводи ее на той недельке… Ну что же ты там, Жанна?!

Жанна(входит с рюмками). Митенька, у вас там в НИИ никак нельзя черный кафель достать? У вас же связи со стройплощадками, наверное, имеются?

Дмитрий. Жанночка, извини меня, но только «чур меня!» от таких дел, я к этим левым делам и на пушечный выстрел не подхожу.

Коробков. Молодец, Митька, из нашего ряду, честным трудом кормиться хочешь.