После этого совершенно неожиданного и непонятного напутствия Фрида ловко вытолкнула меня обратно. Я заметила скользнувший взгляд Александра, остальные продолжали оживленно прощаться. Десять минут спустя мы уже катили домой, возбужденные и уставшие от долгого дня…

— И что же там было, что тебе подсунула эта странная Фрида? — Паола очень живо реагировала на рассказ Люси, лицо ее пылало. Якопо слушал ее внимательно, но несколько отрешенно и, казалось, проводил какие-то свои параллели.

— Мы приехали, и я сразу провалилась в глубокий сон. Ночью неожиданно проснулась и, безотчетно двигаясь на ощупь, в темноте открыла сумку, достала мешочек от Фриды. Там лежала мастерски выполненная гладкая аметистовая фигурка птицы с женским лицом. Самоцвет казался необыкновенно ярким, несмотря на свой темно-фиолетовый, с глубокими синими и красными оттенками, цвет, –

Люси достала из кармана халата красный мешочек и растянув черную тесьму, открыла его.

— Вот что я получила от Фриды. Это мифическая птица Гамаюн — божественная сила природы, — и она положила ее рядом с другими минералами.

— О-о-о-ох! — громко выдохнула Паола.

Якопо будто очнулся от своих мыслей и с трудом оторвав взгляд от фигурки, поднял глаза на Люси:

— Ты что, хочешь сказать, что за все эти годы ни разу не поинтересовалась, почему она попала в твои руки?

— Нет, признаться, я глубоко в это не погружалась. Кажется, теперь я смутно понимаю, что это, возможно, была моя ошибка. Я была поглощена работой и бесконечными обязательствами… Наше путешествие тогда было маленьким приключением, о котором сохранились яркие воспоминания. И эту птичку, как талисман, я везде таскаю с собой. Что такое… я, кажется, оправдываюсь, — устало произнесла Люси. — Признаться, я даже не особенно задумывалась, почему Александр мне присылает эти камни регулярно: считала это чудачеством увлеченного человека.

Люси растерянно смотрела на минералы, казалось, впервые осознав их таинственную ценность и магическое великолепие.

Якопо глядел на нее пораженный:

— Ну ты точно полная дура. Только прошу, не обижайся. Это не имеет к твоему интеллекту и образованию никакого отношения. Я, конечно, не руковожу крупными компаниями, как некоторые, — он смотрел на Люси как на безнадежного человека, — не удивляйся, я немного изучил твою биографию в интернете, чтобы понимать, с кем имею дело, кому помогаю. Но как можно быть такой нелюбопытной, я не понимаю. Тебя что, кроме работы никогда ничего не интересовало? Сейчас я тебе кое-что расскажу. Эта птица — сакральный охранительный символ: Гамаюн — птица вещая. Она считается посланницей богов, оглашает их волю. Люди верили, что Гамаюн знает все обо всем на свете: о человеке, животных, явлениях, о прошлом и будущем. Только понять ее предсказания способны не все. Нужно уметь разбирать тайные знаки. Ее голос, песни, смех, крик сулит счастье или предвещает добрую весть. Но у нее есть другая способность — вызывать страшную бурю.

— Господи, Якопо, откуда ты все это знаешь?

— Господи, Люси, — в тон ей раздраженно воскликнул Якопо, — как можно было быть слепой столько лет?! Что произошло на следующий день после этой вашей встречи с Фридой?

— Мы с мужем улетели домой.

— С мужем? — ошарашенно уточнила Паола. — А кто тогда Алекс, из-за которого вся эта заваруха случилась?

Она стушевалась и посмотрела на Якопо:

— Или это уже бестактный вопрос?

SCHERZO 21

21/// зачерненное стекло неведомого освобождает эмоциональные петли грусти и обольщения души, а затем превращает слезы в радость

Музыка: Goa Garden Live Concert — Hang Massive

— Алекс? — Люси всматривалась в едва колышущуюся тень за спиной Паолы, осторожно нащупывая ответ на вопрос, который отозвался в ней гулким эхом.

Потом медленно перевела взгляд на Паолу и произнесла каким-то чужим голосом:

— Он мое зеркало, которое всегда позволяло заглянуть и в далекие галактики, и в глубины собственной души. До него я жила не так, как хотела, а как получалось. С ним я научилась и остро переживать, и быть счастливой одновременно, и чувствовать жизнь…

Паола поставила бокал, сползла с кресла на пол и придвинулась к ногам Люси. Обняла ее колени и положила на них свою голову:

— Я не все понимаю из того, что ты говоришь, но за эти сутки, благодаря нашей встрече, я чувствую, в моей жизни происходит что-то очень важное… Мне грустно. Но в этой грусти есть какая-то, непостижимая пока для меня, возможность освобождения.

Паола подняла голову и внимательно, изучающе смотрела на Люси:

— Я хочу кое-что сделать для тебя. Завтра, когда ты проснешься, мы поедем в удивительное место. Это что-то вроде студии танцев, она принадлежит моему дяде.

— Мы будем танцевать? — Люси устало улыбнулась. — Хорошо, поедем…

Якопо сидел, запрокинув руки за голову, с прикрытыми глазами:

— Паола, не знаю, почему я так думаю, но уверен, что в твою голову пришла замечательная идея.

Затем, не меняя позы, лишь слегка повернувшись, обратился к Люси: