Читаем Счастливчик Лукас полностью

– Да и пес с этими пушкарями. – махнул рукой предводитель разбойников. – В конце концов они сами выбрали себе ремесло. Жалко мальчишку водоноса, который увязался зачем-то за треклятым Ансельмом, но видно ему сегодня уготовано место в раю.

Эти слова, прозвучавшие буднично и как будто мимоходом, заставили сердце Тео биться так часто будто он сам теперь взбирался на замковую стену.

– Какой мальчишка? – спросил он, глядя почему-то не на Гантера, а на Эльзу, с Лукасом.

Впрочем, в ответе не было никакого смысла – Тео по глазам детей понял, что за мальчишка стоит теперь рядом с курфюрстом.

– Он хотел подобраться поближе… – начала было Эльза.

И в этот момент прозвучал выстрел. Прозвучал довольно буднично, даже как-то неуместно, словно бы стесняясь своей беспомощности, и только спустя несколько мгновений за звуком выстрела послышался грохот падающих камней и радостные крики солдат курфюрста, которые приготовились к атаке на замок.

– Рухнула стена, господин кирасир! – со злостью выкрикнул Гантрам. – Ваш план не сработал.

– Не та. – выдохнул Теофил Вальдбург. – Выстрелила не та пушка.

И только Эльза растерянно смотрела на двух взрослых мужчин, так по-разному отреагировавших на выстрел пушки.

– Спасите Каспара. – сказала она наконец.

– Они сейчас будут атаковать пролом! – к Гантраму подбежал один из его товарищей. – Надо уходить, пока им нет до нас дела.

– Пойдемте, ваша милость, – согласился предводитель разбойников. – Забирайте этих детишек, раз они так вам дороги и пойдемте. Здесь уже ничего не поправить, сейчас они ворвутся в пролом и замок будет взят.

– У него меч, господин Вальдберг. Он хочет убить их высочество… – повторяла Эльза.

И бывший лейтенант кирасиров Теофил фон Вальдбург принял решение: Гантрам с товарищами даже не успели спросить, куда это несется господин Валдбург, а он уже выбежал из дома судьи Мюнца и во весь опор летел к пушкам сеньора Бьянки.

– Курфюрст готовиться стрелять еще раз! – закричал Лукас, который залез на крышу и видел, что происходит на смоляной горке.

И в самом деле, их высочество Ансельм, войдя в крайнее состояние возбуждения, считал, что он предан своими войсками и придворными, а посему ведет войну в одиночестве. Он не видел ни спешенных кирасиров, рвущихся к пролому в северной стене, ни того, что проем получился такого размера, что во втором выстреле не было никакого смысла. Он не видел своих дворян, спешащих к нему, чтобы поздравить его с удачным выстрелом и пушкарей, торопящимся к своим орудиям, чтобы перезарядить Белинду, и молодого кирасира, бегущего почему-то не к бреши в северной стене, а к нему. Ничего этого Ансельм не видел или видеть не хотел. Но мальчика водоноса с мечом в руке за своей спиной он заметил. Заметил, но воспринял по-своему.

– Ты прав, мой мальчик! – закричал обезумевший Ансельм. – Пусть нас с тобой всего двое, но меч в твоей руке мне дороже мне всего моего войска.

Кем уж представлял себя курфюрст Ансельм? Может он воображал себя последним рыцарем эпохи, а Каспара за своей спиной, верным своим оруженосцем, который вознес свой меч, чтобы охранять его от врагов. Может воображал какие песни и поэмы сложат об этом бое поэты и трубадуры. А может разум к этому времени совсем покинул спятившего курфюрста Ансельма, выборщика и князя священной римской империи.

– Остановитесь, ваше высочество! – кричал молодой дворянин в кирасирских доспехах который бежал что есть мочи к курфюрсту. – Не надо, Каспар! – просил он же, спотыкаясь и падая на бегу.

Тео был уже совсем рядом. Он уже рядом с орудиями и ему оставалось совсем чуть-чуть, чтобы вырвать меч из рук маленького водоноса и фитиль у обезумевшего курфюрста Ансельма. Но ни тот ни другой не хотели ждать. Охваченные, каждой своей идеей, они слишком сроднились с ними и страстно полюбили их. И десятилетний ребенок и немолодой уже князь священной римской империи, так страстно хотели смерти и разрушений, что не оставили молодому Теофилу фон Валдбургу ни единого шанса. Каспар первый поднял меч и опустил его на шею курфюрста. Сил в руках десятилетнего ребенка было немного и он лишь оцарапал кожу фюрсту Ансельму. Скорее всего тот даже не почувствовал, как ржавый гросс-мессер покойного Абеларда коснулся его шеи, но напуганный, что у него могут отнять его право на выстрел, не дождавшись спешивших ему на помощь дворян он поднес фитиль к обреченной Бертилде. Пушка выстрелила в свой первый и последний раз. Когда дым рассеялся, стало возможно рассмотреть, как спрятанные у родника святого Лаврентия пушки защитников замка косят ряды кирасиров и те бегут от пролома северной стены, как отступают бернские пикинёры, так и не получившие подкрепления, как бессмысленно носится свита курфюрста Ансельма в поисках своего командира. Только самого курфюрста было более не видно, а вместе с ним пропал маленький водонос и молодой дворянин в форме кирасира, который успел все-таки добежать до злосчастной Бертилды.