Хак преотлично помнил, в каком состоянии принимал на работу Палашова. Как сомневался в рекомендации бывшего начальства Игоря Игоревича, поначалу не веря, что этот замкнутый на все засовы и абсолютно отчаявшийся тип сможет работать как следует на новом месте.

Смог! Вылез из отчаяния, из-под обломков привычной упорядоченной жизни, службы, которой лишился по милости и из-за прихоти бывшей жены, и всё это только чтобы ему на шею присели его матушка, сестрица и племяшка?

<p>Глава 33. Патриархальные принципы</p>

Соколовский, прищурив глаза, рассматривал режиссёра, и тому внезапно показалось, что он как-то погорячился…

– Ээээ, Филипп Иванович, понимаете…

– Понимаю, но мы ТАК делать не станем!

– Но… этот план утверждён по инициативе гм… Хантерова.

– Чудесно! Вот пусть он и снимается с той дивной «актрисой», с позволения сказать, а мне скандалы не нужны!

– Но… – что хотел сказать режиссёр никто не узнал, потому что Соколовский ловко уволок его от Светланы, Палашова и Котикова в соседний номер, а через минуту-полторы, показался оттуда, сияя улыбкой.

– Светочка, я надеюсь, у вас нет сомнений в моей надёжности? – уточнил он у Патрушевой.

– Вообще-то нет…

– Но мы же договорились! – Палашов попытался было напомнить первоначальный план, но оказался в меньшинстве.

Режиссёр, вышедший за Соколовским из соседнего номера, отчего-то пребывал в беззаботно-замечательном расположении духа и уверенно утверждал, что его ведущий актёр запросто удержит Светлану!

– К тому же, есть костюмы – в них вот этого молодого человека сразу будет видно – там шея открыта! – вспомнил режиссёр.

– Прикройте шею! – настаивал Игорь Игоревич.

– Да тогда уж сразу простыню ему на голову и всё, чего мучаться-то? – развлекался Филипп, а потом обратился к Котикову:

– Юноша, не обижайтесь, но у меня принципы – я с людьми своего пола в романтических сценах НИКОГДА не играю, даже если они изображают девиц. И даже, если они это делают так же профессионально, как вы! Понимаете, у меня семья патриархальная – прoклянут, мало не покажется!

Упёршийся в принципы Соколовский представлял собой серьёзное препятствие, преодолеть которое Палашов попросту не смог.

– Игорь, не волнуйся! Он меня удержит! – Светлана, выходя из каюты, на секунду положила руку на предплечье Палашова, каким-то образом отключив все его возражения.

Разумный Котиков шустро развернулся к окну каюты и рассматривал красоты берегов, едва успел принять правильное положение, бедняга!

Палашов, готовый рвать и метать, обернулся на подчинённого и узрел его спину. Причём со спины паразит Котик был так похож на Светлану, что Палашову оставалось только что-то невнятно прорычать и свалить на палубу.

– Фууух, начальство в нестабильном состоянии – это, оказывается, такая сложная штука! – вывел Котик новую для себя истину.

На палубе было всё готово для съемок романтической сцены на носу корабля.

– Сцена пятнадцатая, дубль первый, – щёлкнула хлопушкой шустрая девушка, и Соколовский, уже стоявший на носу теплохода, обернулся к идущей вдоль борта Светлане…

– Красивая пара… – выдохнул кто-то из съемочной группы, и Палашов пожал плечами. Оценивать красоту мужиков он как-то так и не научился, а вот Светлана… Она и Квазимодо могла бы рядом с собой изменить!

Правда, он-то смотрел вовсе не на эстетику, а на Илону, которая изображала восторги на приличном отдалении от места съемок сцены.

– Не планировала ничего? Все крепления я проверил… тогда зачем же Хак настаивал на замене?

– Зачем-зачем… из чистой и кристальной вредности! – мог бы ответить его непосредственный руководитель. – Ну и частично для проверки подготовки Котикова.

Правда, что бы он там не планировал, сцену отсняли со Светланой, всё прошло превосходно, безопасно и красиво.

– Все свободны! – провозгласил довольный режиссёр. – Завтра утром действуем по плану! У всех есть сценарии их эпизодов?

Актёры подтвердили, что всё у всех есть, и разошлись по каютам.

Света уверенно вошла в свою, включила свет, задёрнула окно, выходящее на палубу, а потом, кивнув поджидающему её в уголке Котикову, прошла в соседнюю каюту, смежную с её, прикрыв за собой дверь.

Еду, заказанную Светланой, принял уже Шурик Котиков, обнюхал всё, отставил в сторону поднос, пожав плечами – рисковать ему никак не хотелось.

А в соседней каюте Светлана, пробравшись в сумерках к поджидающему её за столиком Палашову, азартно потёрла ладони.

– Еда! – счастливо провозгласила она шепотом, вонзив вилку в котлету, – Слушай, а почему ты на меня так смотришь?

– Может, я так умиляюсь! Ешь давай!

– Ну не знаю, не знаю… Это очень похоже на крайнюю степень сомнения! Опять приступ «она была актрисою и даже за кулисами играла роль, а зрителем был я»? – фыркнула Света.