Читаем Счастье бывает разным полностью

Им это просто ни к чему. Они и так эксплуатируют полмира, ничем не рискуя.

Кто может претендовать на наши пространства — так это Китай. Но вряд ли претензии будут реализованы открытым вторжением. Скорее — интенсификацией уже имеющегося тренда: женитьбой трезвых и работящих китайцев на истосковавшихся по непьющим мужикам женщинах нашего Дальнего Востока.

Вот с этим бороться сложнее. И уж точно не военными средствами.

А еще опаснее для страны трясина коррупции, когда непонятно, за что радеют высшие государственные чины — за Родину или за собственные коммерческие интересы, прикрытые женами, детками, родственниками и партнерами.

Но — опять-таки — не лейтенанту Чистову с этим в данный момент бороться.

Его дело в данный момент — чтоб малый противолодочный корабль под номером 3371 в любой момент был готов показать любому противнику все свои зубы.

Рабочий день, вместив в себя тысячу дел, должен был бы тянуться бесконечно. Однако пролетел мгновенно и закончился как-то внезапно.

Ушли домой контрактники, а без своих сотрудников Вадим мог бы подчистить уже далеко не все, что хотел. Он поковырялся со схемами, проверил выполнение своих дневных заданий и засобирался домой.

Да, теперь у него есть дом. Получил квартиру, причем — двухкомнатную.

Влез в долги, купил мебель, потому что Томка приезжает на следующей неделе, презрев все — вполне логические — предостережения ее родителей и подруг.

Бракосочетание — здесь же, в Североморске.

Работу ей найти будет непросто. Ну да что в этом мире делается просто?

Вадик попрощался с вестовым у трапа и спустился на причал.

На сегодня — все.

Я никогда не жалел, что женился на Кате. И потому, что очень хотел этого. И потому, что считал, что это предопределено.

А потому старался не сильно обижаться на нее, даже когда было действительно обидно. Какой смысл обижаться на дождь? Или на землетрясение?

Не нравится — да.

Пытаешься как-то сгладить проблему — опять да.

Но для обид — в чистом понимании этого слова — в душе как-то не оставалось места.

Тем не менее…

Помню, как маленький Вадька получил серьезное сотрясение мозга — свалился с теннисного стола, не без помощи чуть более старшей Майки.

Сестренка, остро переживая беду и собственную вину, отчаянно ревела.

А вот Вадька молчал, заставляя мое измученное страхом сердце биться через раз.

Катя, разумеется, была еще на работе, несмотря на вечер пятницы.

Я схватил обоих, затолкал Майку в машину на переднее сиденье, Вадика положил на заднее и, не дыша, осторожно, поехал в ближайшую больницу, Третью клиническую. Пока доехали — сынуле стало чуть лучше.

Но все равно он почти не говорил сам и на вопросы отвечал с заметным запозданием.

Молодой доктор проверил неврологические параметры и предложил госпитализировать ребенка. Я спросил: каков прогноз?

Он ответил честно: «Не знаю». Сказал, что, хотя пока все относительно неплохо, за Вадиком нужно постоянно смотреть, буквально неотрывно.

Если вдруг будет ухудшение — немедленно ехать в Морозовскую или еще куда-то, где есть дежурные нейрохирурги, разбираться с возможной внутричерепной гематомой. Компьютерных томографов тогда почти нигде не имелось, и главным было непрестанное наблюдение.

— А у вас будут так смотреть? — спросил я.

Спасибо парню, он ответил честно: