А что, если реализовать схему Дениса? Я немедленно представил, что стою на Эйфелевой башне, с одной стороны у меня Саша, с другой – Вика. Мы весело болтаем, обсуждая последнюю премьеру Вуди Аллена, как вдруг башня под нами вздрогнула и зашаталась. Я взглянул вниз – у подножия стоял огромный великан и со всей силы обрушивал гигантский боевой топор на кажущиеся невероятно хрупкими по сравнению с ним опоры. Башня жалобно скрипела. Девушки, вцепившись в меня, завизжали от ужаса. Услышав это, великан поднял голову и раскатисто захохотал. Я обмер – это была Аня.

Мечта идиота

Следующая неделя началась превосходно – Аня сообщила, что ближайшие выходные она собирается провести у Марины на даче, я на радостях решил, что по умолчанию меня туда не зовут, и принялся строить наполеоновские планы. А вместе с моей командировкой на просторы Казахстана время, проведенное с Аней на этой неделе, однозначно будет стремиться к нулю. Мне даже стало казаться, у нас с Аней осталось единственное взаимное желание – не видеть друг друга.

Моим попутчиком по казахской командировке оказался Гена. Я сгорал от любопытства узнать, как же наш финдиректор умеет отрываться, ведь именно так он позиционировал свое поведение в свободное от основных дел время. В этом вопросе Гена проявил последовательность и строго соблюдал озвученную модель поведения, не отступая от нее ни на шаг. Разделавшись с крайне скучными, но, к счастью, непродолжительными деловыми переговорами, мы отправились в самый дорогой ресторан города. За ужином Гена был весел, остроумен и много шутил. Когда мы заканчивали ужин, он вдруг спохватился:

– У жены ведь сегодня днюха! Чуть не забыл! – И он судорожно полез в карман за телефоном. – Хеппи бёрсди ту ю, дорогая! – начал он слащавым голосом. – Уже в кровати? Был бы рядом, так бы тебя отхеппибёрсдил. Ты же знаешь, как я устал от этих командировок! – говорил Гена проникновенно, следуя заветам Станиславского, хотя, в отличие от меня, театрального кружка не посещал. Я специально уточнял.

Мне вдруг стало невыразимо грустно, и я принялся строчить эсэмэски – сначала Вике, потом зачем-то Саше. Времени было немного, поэтому пришлось ограничиться смайликом и «Спокойной ночи». Мне очень захотелось почувствовать, что я не один. Доказательство этому я получил практически моментально. В ответ Саша написала: «Твой котенок скучает», Вика – «Хочу увидеть тебя во сне». Не успел я сообразить, как бы покрасивее сформулировать ответы, как Гена отключил трубку.

– Ну, что? К блядям? – повернулся он ко мне.

Пока мы сидели в стрип-баре, приводя сознание в соответствующее состояние, в котором становится все равно, что ухоженные и милые девушки перед нами – обычные проститутки, Гена довольно быстро усугубил легкое опьянение от выпитой за ужином бутылки «Кьянти DOCG» 2007 года двойной порцией 18-летнего Highland Park (я был просто поражен наличием этой бутылки даже в столичном городе) и принялся рассказывать, как получил первое в своей карьере повышение. Как я понял, эта история была предметом его особой гордости.

– Короче, приехал новый директор из Москвы, презентации, одно, второе, потом ресторан. Потом поехали ко мне на квартиру допивать, я знакомых телок пригласил, а он оказался слабаком: после второй бутылки вырубаться стал. Короче, отправил я Анжелку к нему, так она его быстро растолкала – пока тот спал, начала его хуесосить, а потом до утра еще теребила. Так почти сразу после такого приключения он меня финдиректором и назначил… – Потом Гена, увлекшись, пустился в рассказ о том, как он женился на дочери владельца рыбного холдинга: – Прикинь, познакомился случайно с девахой одной, раз встретились, два. Смотрю, она ни хрена не простая, а главное, все остальное подходит: сиськи, мордашка – все в порядке. Значит, надо брать, ну и закрутил ее в вальсе. Вздохнуть не давал: секс, цветы, конфеты, рестораны, снова секс. Короче, она месяца через три уже готовая была, а я к тому времени понял, кто там у нее папа. Ну и пока тепленькая – «будь моей»! Она, ясный перец, «да» закричала и на шею мне бросается. Вот стою на свадьбе, сам как начищенный пятак, Машка, невеста моя, вся в думках, не иначе родители накрутили, думаю, мама ее плачет навзрыд, а тесть мой новоиспеченный злой как собака, только папа мой стоит улыбается и песенку веселую насвистывает.