Читаем Счастье? полностью

Мне нравится дружить с женщинами, только продолжаться эта дружба может не со всеми, а только с теми, кто не вызывает у меня желания. Их большинство, а тех, кого я действительно хочу, можно по пальцам пересчитать. Меня очень удивляют мужчины, которые готовы трахнуть любую. Девиз «Если есть п#зд@ и рот, значит, баба не урод» – не мой принцип. Но таких мужчин довольно много. И именно они имеют успех у женщин, потому как они действительно искренне любят всех женщин поголовно, некоторые из которых действительно отвечают им взаимностью. Но я сейчас не об этом.

В общем и целом, дружба такая длится ровно до перехода в постельную фазу. Хорошо, что девушки редко ведутся на фаст-фак с такими скучно-обычными парнями, как я. Поэтому в этом вопросе мне легче. Ведь это все портит. Я имею в виду все. После секса отношения начинают крутиться вокруг него. Уже нельзя сделать вид, что ничего не произошло. Нет, конечно, сделать вид можно. Но дружбе уже конец. Сначала возникают сомнения: «А почему он ничего мне об этом не говорит, наверное, ему не понравилось?», «А почему он не хочет снова?». Да нет, понравилось, а не хочу снова, потому что просто не хочу. И ничего не имею в виду. Затем наступает отчужденность. «Какой он мудак оказался!», «Все мужики такие» и пр. А если не доводить эти отношения до постели (даже если вдруг у меня появляются шальные мысли – а что, если мне с ней?..), то общение продолжается милое, а легкий намек на эротичность в отношениях лишь придает разговорам и отношениям едва различимый пикантный оттенок, что только усиливает удовольствие от общения. Ну а секс… это нечто другое. Абсолютно конкретное. Мне никогда не удавалось иметь секс ради секса – девушки почему-то со мной такого не хотят. Такое у меня получается только с проститутками. Хотя переход в постельную фазу с симпатичными мне девушками тоже таит массу интересных моментов и неожиданных поворотов.

Посреди недели, в среду, именуемую Денисом маленькой субботой, я снова встретился с Викой, на этот раз мы пошли на выставку современного искусства в новую галерею на Ваське. Увидев ее, я отметил про себя один довольно интересный факт – обычно, встретившись с кем-то однажды, не успеваешь запомнить внешность достаточно хорошо. И если появилась симпатия, то память и какие-то неясные механизмы восприятия начинают выстраивать, додумывать и превращать полузабытый образ в некий идеальный персонаж. В случае с Викой этот механизм впервые сработал наоборот – увидев ее, я неожиданно осознал, что она даже красивее, чем я ее запомнил, и потом, в течение всех дней, пока не видел, без устали приукрашивал.

В галерее в какой-то момент я снова понял, что расшибаюсь в лепешку, пытаясь продемонстрировать Вике свой класс: я рассказывал ей о концептуальном искусстве, сравнивал кубизм с супрематизмом, вскрывал корни советского реализма в импрессионистах и обесценивал поп-арт, являющийся, по сути, отражением отсутствия духовности в современном обществе потребления и фактически воспевающий это самое отсутствие.