— Не считай меня идиотом, — огрызнулся Бернс. — Говори, зачем звонишь.

— Ты поговорил с сыном, лейтенант?

— Да.

Бернс взял трубку в левую руку, вытер правую и снова перехватил трубку.

— Ну и что? Он подтвердил то, о чем я говорил тебе в прошлый раз?

— Он наркоман, — сказал Бернс. — Это правда.

— Какая жалость, лейтенант. Такой прелестный ребенок. — Голос неожиданно стал деловым. — Ты проверил отпечатки пальцев?

— Да.

— Они принадлежат твоему сыну?

— Да.

— Паршиво, лейтенант, ничего не скажешь.

— Мой сын с Эрнандесом не ссорился.

— У меня есть свидетель, лейтенант.

— Кто?

— Ты удивишься.

— Валяй, говори.

— Мария Эрнандес.

— Что?

— Да, она. Чем дальше, тем паршивее, верно? Единственный свидетель ссоры неожиданно умирает. Совсем паршиво, лейтенант.

— Мой сын был со мной в ту ночь, когда убили Марию Эрнандес, — спокойно сказал Бернс.

— И ты думаешь, присяжные поверят в это? — спросил голос. — Особенно когда узнают, что папочка скрывал важные улики. — Наступило молчание. — А может, ты уже рассказал в полиции об отпечатках пальцев твоего сына на том шприце?

— Нет, — ответил Бернс нерешительно, — не сказал. Слушай, чего ты хочешь?

— Я скажу тебе, чего я хочу. Ты ведь человек несговорчивый, верно, лейтенант?

— Чего ты добиваешься, черт бы тебя подрал? — взорвался Бернс. — Тебе деньги нужны? Я угадал?

— Ты недооцениваешь меня, лейтенант. Я…

— Алло? — вклинился новый голос.

— Кто это? — спросил Бернс.

— Прошу прощения, лейтенант, — сказал Кассиди. — Я должно быть, не туда вставил штырь. Я хочу связаться с Кареллой, ему звонит Дании Гимп.

— Тогда отключайся, Кассиди, — приказал Бернс.

— Да, сэр.

Щелчок в трубке подтвердил, что Кассиди отключился.

— Ладно, — сказал Бернс, — можно продолжать.

Ответа не было.

— Алло, алло!

Собеседник исчез. Бернс бросил трубку на рычаг и сидел какое-то время, мрачно размышляя. Когда через пять минут раздался стук в дверь, он уже пришел к решению: будь что будет.

— Войдите, — сказал он.

Дверь открылась. В кабинет вошел Карелла.

— Я только что говорил с Дэнни Гимпом, — сообщил Карелла и покачал головой. — Ничего утешительного. Он тоже не знает никакого Болто.

— Что поделаешь, — устало произнес Бернс.

— Так что я снова побегаю по парку. Может, увижу того мальчишку. Если его нет на прежнем месте, поищу где-нибудь еще.

— Хорошо, — сказал Бернс. — Сделай все, что в твоих силах.

Карелла повернулся, собираясь уходить.

— Став! — окликнул его Бернс. — Прежде чем ты уйдешь…

— Да?

— Я хочу, чтобы ты кое-что знал. Мне многое надо рассказать.

— О чем ты. Пит?

— Отпечатки пальцев на том шприце… — сказал Бернс, внутренне приготовившись к долгому и неприятному разговору. — Они принадлежат моему сыну.

Глава 13

— Мам!

Харриет стояла на нижней площадке и вслушивалась в голос сына, грустный голос, проникавший сквозь деревянную дверь и скатывающийся вниз по лестнице.

— Мам, поднимись! Открой дверь! Мам!

Она стояла тихо, крепко сжав руки и глядя тревожно перед собой.

— Мам!

— Что, Ларри? — отозвалась она.

— Поднимись сюда! Черт возьми, неужели ты не можешь подняться сюда?

Она тихо кивнула, хотя и знала, что он не видит ее, и начала подниматься по лестнице. В своей калмз-пойнтской юности эта полногрудая женщина слыла красоткой. Ее глаза и сейчас сохранили ясный зеленый оттенок, а вот рыжие волосы уже были разбавлены серебряными нитями да бедра стали толще, чем ей хотелось бы. Ноги, хотя и не такие сильные, как раньше, были по-прежнему хороши. Они подняли ее на второй этаж, она остановилась у комнаты сына и очень тихо спросила:

— Что случилось, сын?

— Открой дверь, — сказал Ларри.

— Зачем?

— Я хочу выйти.

— Отец не велел тебе покидать комнату, Ларри. Врач…

— Разумеется, мам, — начал Ларри на удивление спокойным, мирным голосом, — но это было раньше. Теперь я здоров, со мной все в порядке. Открывай дверь, мам.

— Нет, — сказала она твердо.

— Мама, — продолжал убеждать Ларри, — неужели ты не видишь, что со мной уже все в порядке? Честное слово, мам, глупостей не будет. Я в полном порядке. Только немного засиделся здесь. Хочется погулять по дому, размять ноги.

— Нет.

— Мам…

— Нет, Ларри!

— Что, скажи на милость, я должен делать взаперти?

Это что, пытка? Вы пытать меня решили? Слушай меня. Слушай меня, мам. Позвони этому своему доктору и скажи, чтобы он быстро притащил мне что-нибудь, слышишь?

— Ларри…

— Заткнись! Меня тошнит от вашего сюсюканья! Пускай я наркоман! Я проклятый наркоман и хочу вмазаться! Достань мне что-нибудь!

— Если хочешь, я позвоню Джонни. Но он тебе героина не принесет.

— Вы два сапога пара! Ты и старик. Живете душа в душу и думаете одинаково. Открой дверь! Открой эту чертову дверь! Если не откроешь, я из окна выпрыгну. Слышишь? Если ты не откроешь дверь, я прыгаю из окна.

— Хорошо, Ларри, — спокойно ответила Харриет. — Я открою дверь.

— А-а, — произнес он. — Наконец-то. Давно пора. Открывай.

— Минуточку, — сказала она и не спеша пошла к своей спальне в конце коридора.