Читаем Сборник циклов полностью

Но зрителей у мрачного зрелища не было – в этой зоне выживших не было и не могло быть. Жизнь уцелела дальше – солдаты, пережившие световой импульс и ударную волну, были обожжены, многие с поражениями сетчатки глаз, переломами, разрывами барабанных перепонок, отбитыми внутренними органами. Радиоактивное излучение тоже не обделило их тела своим губительным вниманием, подготавливая невиданную в этом мире отсроченную смерть. Лишившись командования и врачей (линия санитарных фургонов оказалась в зоне полного уничтожения), деморализованные, перепуганные невиданным оружием хабрийцев имперцы и не помышляли о битве. Кучками и поодиночке солдаты плелись на юг, подальше от этих страшных гор, дымящихся от многочисленных пожаров. Ослепших вели за руки, на тех, кто не мог передвигаться самостоятельно, не обращали внимания, как и на сошедших с ума: сил на их спасение не было. Брат сейчас не узнавал брата – все одинаково оглохшие, с кожей, слезающей лоскутами, кашляющие от едкой пыли и раздирающего легкие дыма, многих рвало.

Черный человек зря опасался – мощность заряда оказалась даже выше предполагаемой, причем существенно. Неудивительно – ведь испытаний не проводили, и чужих практических данных для сравнения у создателей заряда тоже не было. Было лишь голое моделирование на основании всех имеющихся знаний – неполных знаний. Теории в таком вопросе недостаточно, чтобы спрогнозировать все до мелочей. Они не сомневались в том, что взрыв произойдет, но, не будучи уверенными в его силе, приняли все меры для достижения максимального эффекта.

У них был всего один заряд – одна попытка.

И у них все получилось.

* * *

В главном лагере хабрийской армии, что располагался южнее Ревущего прохода, наступил праздник в сочетании с бедламом. Офицеры, позабыв о сословных различиях, обнимались с солдатами, повсюду носились обезумевшие лошади, в загонах жалобно блеяли козы, уныло завывали перепуганные собаки. Народ размахивал оружием, хором поносил имперцев и воздавал хвалу Фоке. Фока мудрый, Фока смертоносный, Фока всемогущий, Фока – победитель целой армии! Ведь именно он завел врагов в ловушку, и это его оружие их испепелило.

Слава кетру!

Далеко на юге, наглядно демонстрируя мощь победившей Хабрии, в небо вздымалась исполинская грязная туча. Снизу ее поддерживала дымная ножка, будто сплетенная из закручивающихся вихрей. Красивое зрелище – жаль, что ветер, столь сильный в этих краях, уже относит все это великолепие на север. Наверное, в огненной туче сейчас догорают души всех этих грязных собак-имперцев, что так опрометчиво попались в ловушку кетра. Видимо, они хотят пролететь над лагерем своих победителей – поскрежетать зубами напоследок. Пусть летят – сегодня у хабрийцев праздник. Сегодня Фока приказал всем пить допьяна: два дня основные силы армии будут отдыхать – и лишь потом продолжат свой победоносный марш на юг. Даже рядовые солдаты не будут сегодня страдать от жажды – сотни телег с пивными бочонками плелись в обозе специально в ожидании этого великого дня.

Немолодой человек из лесного народа, стоя у входа в гостевой шатер, не веселился. Уже слегка нетрезвый офицер, проходя мимо него, заметил непотребство. Пригляделся – так и есть, этот заяц выглядит уныло, что резко диссонирует с обстановкой праздничного лагеря. Более того – на глазах у него выступают слезы.

Хоть и заяц, но все равно непорядок:

– Эй, уважаемый, выпейте вина за нашу победу.

– Вашу победу? – безжизненно уточнил заяц.

Офицер, указав на грязную тучу, пояснил:

– Вон же – это наша победа.

– Не ваша, – тихо ответил заяц и, прикрыв лицо ладонями, скрылся в шатре.

* * *

Тим, осознав, что все закончилось и новых ударов по спине, наверное, больше не будет, осторожно прошептал:

– Эль, ты как?

Своего шепота он не расслышал. Оглох? Только этого ему не хватало для полного счастья… Встал осторожно, скинув при этом немало камней, присыпавших ему спину, – понятно теперь, почему она так болит. Расселину затянуло клубами пыли, да и запах дыма присутствовал – уже в нескольких шагах трудно было что-нибудь разглядеть.

Рядом, лицом вверх, спокойный как никогда, лежал ценатер Хфорц. Точнее, верхняя часть ценатера Хфорца – офицера разрезало на уровне поясницы. Инструмент, совершивший эту радикальную хирургическую операцию, торчал в каменистом грунте. Огромный прямоугольный щит имперского легионера – стальная пластина и подгоревшая кожа. Жутковато представить ту силу, с которой его сюда зашвырнуло.

Люди, присыпанные землей и камнями, начали шевелиться, хоть и не все. Припав на колено, Тим за плечи приподнял Эль. Увидев ее открытые и очень даже живые глаза, он облегченно улыбнулся и громко попросил:

– Посиди здесь – я Апа проверю.

Свой собственный голос звучал странно – как будто слова доносятся изо рта, отстоящего на десяток шагов. Но этого ведь не может быть – рот у Тима остался на месте, несмотря на все неприятности. Присев возле полузасыпанного Апа, он осторожно потряс товарища за плечо. Тот, будто этого ожидал, ответил мгновенно:

– Вставать уже можно?!