Читаем Сборник статей, воспоминаний, писем полностью

Качалов Василий Иванович

Статьи, воспоминания, речи

А. В. Агапитова

Летопись жизни и творчества В. И. Качалова

ДЕТСТВО. ГИМНАЗИЧЕСКИЕ ГОДЫ

   Василий Иванович Качалов (Шверубович) родился в Вильно 12 февраля 1875 года в семье православного священника. В роду, и со стороны отца и со стороны матери, было много лиц духовного звания. В семье он был младшим. От старшего поколения братьев и сестер его отделяли 10--15 лет. Старший брат Анастасий, которого товарищи за добродушие звали "Настенькой", был певцом-любителем, мечтал об оперной сцене, но кончил юридический факультет и стал чиновником. Эразм, увлекавшийся военной службой, был кавалеристом. Саша и Соня кончили гимназию, обзавелись семьями, но рано овдовели и оказались под опекой младшего брата. Последние 26 лет обе жили вместе с ним.

   В старом Вильно времен качаловской юности в 12 часов дня жители прислушивались к кряхтящему выстрелу ветхой пушки. Люди шли по кривым, узеньким переулкам, мимо крытых черепицей невысоких домов. А недалеко высились древние костелы, виднелись остатки замка Гедимина. По окраинам -- следы еврейского гетто с покосившимися домами и нависающими над головой рядами мелких этажей.

   Родился и вырос Качалов в доме на Николаевской улице. Играл во дворе при старинной, немного мрачной, веющей холодком церкви со множеством закоулков, где для игр открывался большой простор. Уже в шестилетнем возрасте, по рассказам сестер, у него проявлялся инстинкт ребенка-актера: Вася любил в большой церковный праздник 9 мая итти перед крестным ходом с иконой. Этот день считался "Васиным" днем, и когда он выступал на этом торжестве, то как-то необычайно выпрямлялся, даже походка у него становилась "особенной".

   "Вася -- первый затейник, изобретатель всяких забав, -- вспоминал товарищ его детства проф. К. Галковский.-- И вместе с тем он не забияка, никогда не горячится. Выражаясь по-взрослому, он корректен и выдержан" {Проф. К. Галковский. Встречи с В. И. Качаловым. "Советская Литва", 1945. No 45.}. Первая виленская гимназия, где учился Качалов, помещалась в университетском доме. "Знаки Зодиака на аркадах большого двора. Здесь опять Вася -- изобретатель гимназических игр, не расстается с книжкой, зачитывается литературой, что-то декламирует".

   В черновых набросках воспоминаний Василий Иванович с присущим ему мягким юмором рисовал свое первое "революционное" выступление под влиянием двоюродного брата "Ваньки": "Был я, кажется, уже в четвертом классе, когда произошло знаменитое "чудесное" крушение царского поезда 17 октября. По классу пустили подписной лист на сооружение "неугасимой" лампады перед иконой, по случаю "чудесного" спасения царской семьи.

   "Разорви! -- шепеляво зашептал мне брат Ванька. -- К цортовой матери эту парсывую бумаску, когда эта сволоц тебе ее поднесет!"

   Бумажка была разорвана.

   Настоящее влечение к театру Качалов почувствовал под впечатлением спектаклей в виленском театре. Четырнадцатилетним гимназистом он попал на оперу "Демон" с участием баритона Брыкина, приятеля брата Анастасия. Это было решающим моментом -- в Качалове стал "расти актер". В. И. вспоминал: "В поповской отцовской рясе с широкими засученными рукавами, с обнаженными до плеч руками... я влезал на большой шкаф и, стоя на нем, под самым потолком, орал на всю квартиру: "Проклятый мир!" или: "Я тот, кого никто не любит и все живущее клянет!" И меня действительно проклинало все живущее в доме" {В. И. Качалов. Мои первые шаги на сцене. "Экран", 1928, NoNo 6, 7. 8.}. На шкафу мальчик был способен в увлечении пробыть целые часы: он мечтал стать оперным певцом. От отца страсть к театру приходилось скрывать, а остальные члены семьи были зрителями все новых и новых "героических" представлений. Задрапированный в сестрины платки, Вася выскакивал из-под стола со злодейским шопотом, иногда с настоящим топором в руке.

   В. И. полагал, что на его страсть к театру имела влияние профессия отца-священника, относившегося к церковной службе "артистически". Сильный голос, священнически-актерский пафос во время "богослужения" не могли не производить впечатления на сына. Несомненно и его моральное воздействие на мальчика. В Вильно, где было много бедного еврейского населения, отец Качалова, в противовес многим другим представителям церкви, тепло и дружески относился к евреям. В этой домашней атмосфере надо искать истоки убеждений, характерных для зрелого Качалова: В. И. всегда считал антисемитизм одним из самых гнусных человеческих преступлений.