Читаем Сборник статей полностью

Гриф-богиня дождя типа египетской Нут, из плодоно­сящих грудей которой течет оплодотворяющая влага, дает напиться земле-мужчине, как Изида дает напиться царю Гору. Как Великая Богиня она - мужчина-женщина, одновре­менно и оплодотворяющая, и оплодотворяемая.

По этой причине богине грифов Нехбет поклонялись как "форме первичной бездны, которая породила свет"20 и назы­вали ее "отцом отцов, матерью матерей, которая существо­вала с самого начала и является создательницей мира"

На фоне этих архетипических связей, птица из фантазии Леонардо, если рассматривать ее в творческо-уроборическом единстве груди-матери и фаллоса-отца, в символичес­ком смысле является "грифом", даже если Леонардо назвал ее nibio . Ибо мы сможем понять эту птицу и ее действия только тогда, когда проникнем в символический, архетипи-ческий смысл этой фантазии. "Воспоминание" Леонардо можно называть вслед за Фрейдом "фантазией", или, вслед за другими, "сном", но все равно речь будет идти о символи­ческом действии в психической области, а не о физическом действии представителя фауны в географически определен­ной местности.

По этой причине, мы с полным основанием будем пользо­ваться термином "гриф", который Фрейд выбрал "по ошибке", поскольку благодаря этой самой "промашке" его острая интуиция проникла в самую суть вопроса, хотя он не до конца понял и истолковал его. Ибо ни одна зоологически определя­емая птица, никакой "коршун" и никакой "гриф", не являются уроборическими и не ведут себя так, как вела себя птица Леонардо. Но такое поведение вполне естественно для "грифа" как символа уроборической Матери, которая жила в душе как египтян, так и в душе Леонардо, а также и Фрейда.21

Символизм данной птицы и ее мужских фаллических ком­понентов подчеркивает духовный аспект этого архетипа в противовес его земному аспекту Мы знаем, что в Египте символом вскармливающей Великой Матери была также и кормящая небесная корова. Но в парадоксальном симво­лизме "грифа с большими грудями" акцент делается на не­бесную природу этой птицы, укрывающей землю своими крыльями Однако птица, небо и ветер являются архетипическими символами духа и, в то же время, характерны для архетипа отца. Верх и низ, небо и земля содержатся в отцовско-материнском единстве уробороса и уроборической Матери. Духовный характер этой Матери выражается данной птицей, точно так же, как ее земной характер символически выражается змеей.

Если мы знаем, что птица из детской фантазии Леонардо относится не к отцу, а к уроборической Великой Матери, то это только потому, что она явилась человеку на самой ран­ней стадии его жизни, когда он младенцем лежал в своей люльке, ибо это есть стадия Матери с ее питающими или фаллическими грудями. У ребенка более старшего возраста такое видение птицы, вроде похищения Ганимеда орлом-Зевсом, имело бы совсем другое значение.

Разумеется, "коршун" требует внесения новых поправок в исследование Фрейда, но цель этих поправок заключается в том, чтобы еще сильнее подчеркнуть невозможность личнос­тного толкования, то есть толкования на основе истории семьи Леонардо и его отношений с реальной матерью. Мы видим, что надличностное, архетипическое толкование Лео­нардо и творческого процесса вообще не только необходи­мо, но и должно быть еще более глубоким. Обнаружение ошибки Фрейда (и, отчасти, нашей) требует еще большего смещения акцента на уроборический характер "грифа-матери" Леонардо.

В данной работе мы не можем в полном объеме говорить о том, что значит для человечества Архетипический Женский Принцип,22 но, по крайней мере, мы должны дать о нем определенное представление. Он представляется и всевос-производящим аспектом природы, и находящимся в бессо­знательном творящим источником, из которого в ходе истории человечества родилось сознание, и из которого, во все времена и во всех людях, поднимается все новое психическое содержание, которое расширяет, активизирует и обогащает жизнь индивидуума и общества. В этом смысле обращенная к Богине-Матери молитва "Да прижмет она мой рот к свой груди, и да вовек не отнимет меня от нее" актуаль­на для всей людей, но особенно касается людей творческих.

Тем не менее, остается вопрос: когда архетипический образ является доминирующим, то в каких случаях мы имеем дело с комплексом матери, то есть, с патологической, "инфантильной" зацикленностью на ее образе, которая дела­ет невозможной здоровую жизнь, в особенности для мужчины, а в каких - с нормальной подлинной архетипической ситуацией? В данном очерке, посвященном исключительно Леонардо, у нас есть возможность только предложить определенные темы для дальнейшего подробного обсуж­дения.