Читаем Сборник "Курт Кеннон" полностью

Парень, который собирался изрешетить меня, сделав дырявым, как кусок швейцарского сыра, не был Баком Графтоном.

Это лицо я узнал бы где угодно.

Это было то самое лицо, увиденное мною на фото, которое дал мне Семмер.

Я прошелся по комнате, поднял пистолет с глушителем с ковра, подкинул его на ладони, подошел к закрытой двери и пинком открыл ее. Как я и предполагал, дверь вела в спальню, буйное сочетание атласных покрывал, парчовых занавесей и зеркальных стен. В комнате царил порядок. Щетка для волос и щетка для одежды были аккуратно вычищены.

Пара домашних тапочек с хорошенькими розовыми помпонами стояла у кровати. Я заглянул в стенной шкаф. Каракуль, серебристая норка и другие меха висели тесными рядами. За другой створкой – не менее дорогая одежда: скользкий соболь, вечерние накидки, лакированные туфли. Я подошел к комоду и открыл верхний ящик. Здесь лежали кружевные трусики, лифчики, новые домашние туфли. И каждая из вещиц – с маленькими монограммами «Ш». И наконец на одной из стопок трусиков я нашел револьвер двадцать второго калибра с перламутровой рукоятью.

Я проверил его, он был заряжен. Я положил его обратно на трусики, закрыл ящик и вернулся в гостиную.

Пройдя на кухню, я обнаружил в раковине пару бокалов. В одном осталось немного шерри – на самом дне. На ободке другого – пустого бокала – сохранились следы губной помады.

На столе стояла пепельница. На двух сигаретах – следы помады. Третий окурок – чистый. Карандаш лежал по другую сторону пепельницы, быть может, тот самый карандаш, которым была нацарапана записка, найденная мной у входной двери.

Прелестная маленькая невинная Шейла Мак-Кейн.

Входи в мою гостиную. Быстрей!

Это был чудесный мир, где под каждым камнем прячется змея, а за каждым кустом – женщина. Беда лишь в том, что без этикеток вы не сможете отличить змею от женщины.

Я извлек обойму из пистолета с глушителем, выщелкал из нее патроны в унитаз и положил пустую обойму и пистолет на полочку в ванной. Чтобы уж быть до конца последовательным, я вернулся в спальню, вытряс пули из барабана двадцать второго с перламутровой ручкой, и затем нашел в выдвижном ящике коробку с патронами. Я сунул все это в карман и покинул ловушку для простаков Шейлы Мак-Кейн, вначале заботливо уложив двадцать второй обратно на его подушку из трусиков.

Я вышел на Третью авеню и подкрепился поздним ужином из хрустящего картофеля и нескольких стаканчиков пшеничного виски. Я побездельничал, посмотрел старый вестерн по телевизору в баре, пока большие часы на стене не показали восемь с четвертью. И я рассудил, что мисс Мак-Кейн должна уже вернуться домой, где бы она ни была все это время, и решил вновь посетить ее.

На некоторое время я отпугнул неизвестного, и я надеялся, что он еще не успел рассказать ей о нашей неудачной встрече.

Ее соседи, конечно же, ничего не слышали – из-за глушителя на сорок пятом. И вообще не только это дело вело меня к ней.

Я не думал, что она ждет моего возвращения так скоро.

На этот раз я не стал заранее звонить во все колокола: нажал кнопку у входа, подождал, пока открылась внешняя дверь, и затем побежал вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и пистолет я держал в руке.

Поднявшись к сорок второй квартире, я попробовал дверную ручку, не сомневаясь, что дверь будет закрыта, но черта с два я буду звонить! Я отошел к противоположной стене и, разбежавшись, ударил в дверь плечом выше замка. Дерево затрещало, расщепляясь, и я, едва удержавшись на ногах, влетел в гостиную как раз тогда, когда Шейла выходила из спальни.

Шум встревожил ее, и она выбежала взглянуть, кто это ломится к ней. По-видимому, она только что вышла из-под душа, потому что белокурые волосы были мокрыми и на ней был белый махровый халат, на котором проступали мокрые пятна. Эти влажные пятна делали ее чрезвычайно привлекательной. Ее груди натягивали ткань, туго завязанный пояс на талии обрисовывал изгибы ее тела.

Увидев меня, она рванулась было в сторону спальни: халат распахнулся, обнажив ее ноги и показав длинную полоску белого крепкого тела. Но тут она вспомнила про пистолет в моей руке и медленно повернулась ко мне лицом, и ее лицо стало таким же белым, как ее бедра. Я закрыл за собой дверь.

– Добрый вечер, – произнес я.

– Вы...

– Я жив.

– Я...

– Твой друг промазал, детка. Истратил две полные обоймы...

Ну и так далее...

– Чего вы хотите?

– Чтобы ты все рассказала. Все полностью, как есть. Почему мистер Инкогнито хотел меня прикончить?

– Вы не знаете?

– Не знаю.

Какой-то хитрый огонек промелькнул в ее глазах. Она улыбнулась и сделала шаг вперед. Халат снова распахнулся, и я увидел снова ее белое тело, на котором мои глаза задержались чуть дольше, чем мне бы хотелось.

– Он... он узнал, что вы охотитесь за ним.

– Кто?

– Мой... друг.

– А кто твой друг?

– Тот, чью фотографию дал вам Семмлер.

– Как его зовут?

– Не знаю.

– Я думал, что он твой друг.

– Я имею в виду...

– Так он друг тебе или кто?

– Да, друг. Я встретилась с ним немного раньше. Перед...

– Перед чем?

– Раньше!