Читаем Сборник полностью

Сборник

Пожухлый лист не облетал с ветвейбезветрие, всю осень полный штиль.Стволы пылали, словно фокарины[12].В Мареккье, под горою, — монастырь,давно заброшенный, где во двореполным-полно ореховых деревьев.Мы с братом пробрались туда в дыру,чтоб погулять под старыми стволами,в которых дремлет розовая тучка.Когда ж мы грянули в колокола, их гулосыпал наземь старую листву.И сразу стали голыми деревья.

ПЕСНЬ ДЕВЯТАЯ

Лило сто дней как из ведра, и влага,пробравшись по траве, между кореньев,в библиотеке залила писанья,что монастырь в своих стенах берег.Когда ж настали солнечные дни,Саят-Нова, молоденький монашек,по лестнице втащил тома на крыши,раскрыв их, чтобы солнце просушилоподмокшие страницы.Весь этот месяц продержалось ведро,и на коленях во дворе монашеквсе ждал, чтоб книги подали хоть признак жизни.И как-то утром слышит: по страницампрошел под ветром будто шепотокказалось, пчелы унизали крышу.И он заплакал, слыша голос книг.

ПЕСНЬ ДЕСЯТАЯ

Безлюдно нынче в доме розоватому поля, где кипела суетняи гомонили конские базары.Скрежещут ставни, рушась на куски,и персик в комнате пустил росткииз косточки, оброненной когда-то.Тут жили три сестры-американки,семья Фафина, полудурка-бразильянца,который, помню, в Генуе карету наняли заявился к ним спустя три дня,без медного гроша в кармане.Однажды старшую нашли под утроутопшей в нашей речке, нагишом,и только косы ей лицо закрыли,вторая подалась в бордель Феррары,а третью, волновавшую меня,на празднике под звуки граммофонаповел мой брат, держа ее за плечи,а я глазел, пока они кружили,на желто-белые квадраты пола.

ПЕСНЬ ОДИННАДЦАТАЯ

Два дня назад пришел ноябрь, и в воскресеньеупал такой туман — хоть режь его ножом.Деревья выбелило инеем, поля, дорогилежали будто в простынях. Но вышло солнцеи высушило мир, лишь в затененьяхеще покуда сыро.Пинела занялся подвязкой лозжгутами из сухой травы, которую держал за ухом,а я о городе рассказывал ему,о жизни, что промчалась, будто миг,о том, что я измучен страхом смерти.Тогда он перестал шуршать пучками,и стало слышно воробья вдали.— Страшиться? — он сказал. — Смерть нам не докучает.Она приходит в жизни только раз.

ПЕСНЬ ДВЕНАДЦАТАЯ

Дождит — и, кажется, тебе промыло кости.Град — и почудится, что будто в самом делекузнечики попрыгали на плечи.Ну а туман все мысли гонит прочь,и лишь незатухающие свечиеще горят в мозгу.Прошло три дня, как на поля и тропылегли снега.Мы с братом поутруувидели огромные следыневедомого зверя. Не медведь ли?Они вели с окраины деревни,а посредине площади исчезли,как будто зверь вспорхнул оттуда ввысь.