Читаем Сближение (ЛП) полностью

— Я бы лучше прогулялась здесь в шортах и футболке, с мороженым в руке, и чтобы горячее солнце пригревало спину, — вздохнула Эллен, когда они шли по набережной против ветра.

— Перестаньте жаловаться, — мягко сказал Донован.

— Да здесь просто окоченеть можно.

— А чего еще стоило ожидать? На вас ведь только тонкая флисовая куртка. Вы настоящая горожанка? Вам не по душе свежий морской воздух, который очистит легкие? Вы бы предпочли дышать выхлопными газами и толкаться в духоте автобуса с другими пассажирами?

Эллен услышала удивление в его голосе. Он был прав. Они шли по тропинке, и Эллен большую часть времени любовалась красивыми садами домов, которые окружали пляж. Все они были очень большими и величественными, как у Донована. Дальше им попались симпатичные голубые и желтые пляжные домики. Еще пять минут ходьбы вдоль небольшой песчаной косы, и им встретились несколько менее привлекательных домиков.

— Эти выглядят не очень-то презентабельно, — сказала Эллен, разглядывая угрюмые серые деревянные строения с облупившейся краской и разбитыми окнами. Кусочки кровельного войлока развевались по ветру и свисали, сорванные бурными морскими ветрами с креплений, словно печальные флаги какого-нибудь древнего государства, побежденного безжалостным временем.

Донован объяснил, что этими домиками уже не пользовались, а трубопровод подлежал демонтажу.

— На их месте появится ряд новеньких сине-желтых бунгало, — сказал он задумчиво.

— И где мы сейчас? — с любопытством спросила Эллен.

— Это место называется Старая точка, — начал объяснять Донован. — Люди не приходят сюда, потому что находится оно далековато. Вы можете выехать к берегу только по одной дороге, которая еще в тридцатых годах использовалась для обслуживания небольшого кемпинга. Знаете, как в том сериале «Хай-Де-Хай!» про летний лагерь. Этот кемпинг закрылся около двадцати лет назад.

— А почему никто не попытался его обновить за все эти годы? — спросила Эллен, глядя поверх рядов потрепанных деревянных хижин туда, где находились несколько шале рядом со зданиями побольше, где, как она предположила, когда-то были столовая, танцевальный зал и развлекательный бар. — Должно быть стыдно позволить тому, что было когда-то таким полным жизни, энергии, превратиться в нечто столь заброшенное и попросту умирающее.

— На самом деле было выдвинуто много разных планов для разработки всего этого места. Этот вопрос был темой ожесточенных публичных споров и дискуссий. Но наконец в прошлом году были согласованы планы и финансирование, и планируется начать работу уже следующей весной. Старые пляжные хижины не очень сюда впишутся, как вы можете себе представить.

— Согласна.

— Лучше пойдем дальше, — сказал Донован, направляя ее в сторону пляжа, покрытого галькой.

Было время отлива. Ступая по хрустящим камням и гладкой гальке и держась за руку Донована в качестве поддержки, Эллен позволила вывести ее на зернистый темно-коричневый песок. Донован поднял камешек и бросил его вдоль водной глади, камешек подпрыгнул дважды, прежде чем исчезнуть под водой.

— Что, только два раза? — заметила Эллен, одарив его своим лучшим взглядом «я-абсолютно-не-впечатлена».

— Я бы хотел увидеть, справитесь ли вы лучше меня, — улыбнулся Донован, подбрасывая еще один камешек в своей ладони. Он бросил его ей.

Эллен поймала камешек и повторила его действия, осознав, что тоже взвешивает камень, прежде чем с уверенным видом потереть его о рукав и притвориться, что поплевала на него.

— Больше двух отскоков? Проще пареной репы.

Донован громко рассмеялся.

— Вы говорите, как Иззи. Уже в который раз.

— Через минуту вы не будете так смеяться, — сказала Эллен с веселым вызовом. Она отвела руку назад, слегка присела и бросила камень вдоль поверхности воды.

— Один, два, три! О да! — Эллен вскочила и захлопала в ладоши. Она нагнулась, подобрала другой камешек и бросила его Доновану.

Донован поймал камешек и покатал его в руке, прежде чем бросить в море. По выражению его лица Эллен поняла, что игра окончена. Что она сделала не так? Неужели он действительно расстроился из-за того, что не умеет бросать гальку? Не отводя взгляда от Ла-Манша, он заговорил:

— Вы заставили меня вспомнить о матери Иззи и о том, насколько вы от нее отличаетесь. Аманда, моя жена, с которой мы живем раздельно, никогда не обладала приятным характером или сильным чувством материнства. — Он засунул руки в карманы пиджака. — Поменяйте «-нство» в слове «материнство» на «-ал», и это будет точнее отображать ее характер.

Эллен сделала несложную перестановку в уме:

— Материал. Материальная.

— В точку. В ней намного больше интереса ко всему материальному. Особенно, если речь идет о выпивке, новых сумочках, брендовой обуви или одежде. Именно в таком порядке...

— О, я понимаю, — тихо сказала Эллен, отчетливо слыша в его голосе тоску. — Сколько времени Аманда жила во Франции?

— Три года, но теперь она возвращается в Англию.

— Разве это не хорошая новость? Иззи сможет чаще видеть свою мать.

Она взглянула на Донована, пока тот неотрывно продолжал смотреть на невидимую точку где-то там на горизонте.