Читаем Сбитое дыхание (СИ) полностью

====== Глава 3. Воспоминания ======

Победить страх труднее всего. Как раз его мы запоминаем особенно крепко – из чувства самосохранения.©

На моих ногах красовались белоснежные кроссовки с идеально выглаженными шнурками, что меня крайне удивляет. Солнце светит слишком ярко, кажется оно искусственное. Делаю шаг, второй, третий, так легко. Все эти чувства: невесомости, парения, даже искусственности, – дают мне понять, что я сплю. Я стою на площади перед зданием СМ, на плече спортивная сумка с одеждой и документами. Все в точности как в день моего приезда в Сеул. Уверенно парю к главному входу, открываю дверь и застываю. Вместо вида на ресепшн и стаффов, как это было, я уже стою и разговариваю с Итуком и Хичолем. Я случайно столкнулась с “Вселенской звездой”, но это не было причиной разлома почвы между нами. – Простите – робко отозвалась я и стала поправлять сумку после удара. – Смотреть надо, куда идешь! – кинул мне парень, только при этих словах я поняла, что столкнулась с айдолом. Тогда, голос Ким Хичоля мне показался знакомым, ведь я еще не подняла на него глаз. Это был мягкий басистый тенор и недолгий смех кашляющей кошки. Когда я увидела его, то посчитала за девушку, аккуратно уложенные волосы, пухлые губы и ямочки на щеках – все это способствовало моим рассуждениям.

- А куда идешь? Фанатам здесь делать нечего! – так же резко отозвалась “звезда”

– Я устраиваюсь на работу – за этим последовал недовольный стон. – Опять эти идиоты набирают бездарность! Глаза мои б не видели их! – фыркнул айдол. Правила поведения, которым меня с детства натаскивали, говорят “Не отзывайся грубостью на грубость”, поэтому я просто молчала, иначе...А что иначе? Без понятия! Знаю, что нашу мирную и недовольную с одной стороны дискуссию, прервал Итук, который подозвал к себе мембера. Сейчас я иду по коридорам, которые ведут к танцевальному залу. Уже чувствую как трясутся поджилки, потому что это последнее, что мне предстоит, так как анкета уже прошла отбор. Вижу впереди бежевую и потертую дверь, открываю её... Небольшая зеркальная комната предстает перед моим взором, я глубоко вдыхаю и шагаю прямо туда. Справа стоит стол, за которым сидят три человека, из них я узнаю только ХекДже. Я здороваюсь и включаю музыку. Зал не слишком большой, мало место для того, что я придумала, но сейчас главное ничего не испортить. Я знаю, что это уже со мой произошло, но почему-то чувствую снова как все внутри трясется, будто моя жизнь зависит от этого танца. И она зависит. Музыка медленно наполняет зал своим плавным течением, и я чувствую, как дышу, слышу свое сердцебиение. Рука медленно, но верно поднимается наверх, изящно выворачивая кисть, я снова отключаюсь, не помню ничего, но помнит тело. Я смотрю куда-то вперед, сквозь “жюри” и представляю, как буду выступать на сцене. Как люди будут кричать и аплодировать мне, я наслаждаюсь этой мечтой, но музыка кончается и я уже стою в конечной позе. – Это было – начала девушка, сидящая около окна. У неё были рыжие длинные волосы и широко распахнутые глаза, по выражению её лица я могу сказать то же самое, что и в первый раз “стерва до мозга костей”, но именно эта стерва сказала мне – сногсшибательно Да, это было великолепно! Хотя у нас еще шестьдесят участников, мы вас утверждаем – сказал парень, который, по-видимому, является менеджером. Я почувствовала холод, который стал окутывать меня, будто туман. Где-то далеко слышались голоса, можно даже сказать, предсмертные вопли. Они кричали “мы её теряем”. Они кого-то теряли, постепенно до меня доходит смысл этой фразы. Кто-то умирает...Кто-то женского пола... кто-то кто лежит сейчас без сознания и видит моменты своей жизни... кто-то – это я. Но я не могу умереть! Не сейчас! Я чувствую, как начинаю падать, куда-то вниз, где можно спокойно подумать, спокойно находиться...Никакой мирской суеты, только ты и покой.... НЕТ! – кричу я – Я должна жить! Должна! даже если буду слепа и глуха, я все равно должна жить! – А будет ли это жизнью? – раздался откуда-то голос.

Этот голос был каким-то странным, он был женским и мужским одновременно, так же он был детским, но и старческим. Он совмещал в себе разные частоты и был такой невыносимый, что трудно было различить слова. Голос был как свет, он шел ниоткуда.