Читаем Савва Мамонтов полностью

Живые картины эти были осуществлены экспромтом. Но, воодушевившись ими, участники на следующий год, опять на Святках, 29 декабря 1879 года, руководимые Поленовым, поставили три живые картины: прошлогоднюю «Русалку» и две новые – «Сказку» и «Вальпургиеву ночь». Незадолго до того появился в мамонтовской компании Виктор Васнецов и тут же, подчинясь общему духу, царившему в кружке, принял участие в «Вальпургиевой ночи», так как его фигура показалась подходящей для Мефистофеля. Кроме живых картин, был подготовлен последний акт пьесы Аполлона Майкова «Два мира». После вечера 29 декабря 1879 года и живые картины, и постановки пьес происходили уже не только на Святках и не только в Москве, но и летом в Абрамцеве. В них увидели еще одну возможность эстетического наслаждения и эстетического применения бьющих через край сил и возможностей.

В 1880 году Савва Иванович сам сочинил пьесу белым стихом на сюжет библейского предания об Иосифе, и пьесу эту, которая с пародийной претенциозностью названа была мистерией, поставили сначала на Святках в 1880 году, а потом еще два раза – в 1885 и в 1889 годах.

Сочинял Савва Иванович легко, и хотя пьесы его были не бог весть какими шедеврами, но, написанные к случаю, они представляли лишний повод повеселиться, а если учесть особый талант Мамонтова – умение вдохновлять и то, что был он окружен людьми таланта первостепенного, то пьесы его вызывали взрыв творческой энергии Поленова, Васнецова, Серова, Станиславского…

Станиславский же, кстати сказать, очень живо передает атмосферу этих милых вечеров, когда создавались спектакли, автором и режиссером которых был Савва Иванович Мамонтов: «Обыкновенно спектакли происходили во время рождественских праздников. Тогда на целую неделю или на две дом превращался в театральные мастерские и швальни. В одной из комнат расстилалось полотно для Василия Дмитриевича Поленова, и он со своим молодым помощником К. А. Коровиным готовил декорацию своего акта. В другой комнате Илья Ефимович Репин со своим помощником, хотя бы, например, Серовым, писал другой акт. В третьей комнате работал Виктор Михайлович Васнецов, суетился Врубель. В другой половине дома кроили, шили, примеряли костюмы. Где-то по углам репетировали, в кабинете стучали топоры: строили сцену, а в большой столовой с утра до вечера не сходили со стола самовар и угощение для всех участников спектакля. Здесь было наибольшее оживление. Молодежь, которая всем мешала и которую отовсюду гоняли, толкалась вокруг чайного стола в ожидании ролей. В комнате стоял гул от звонких молодых голосов. И среди всей этой юной компании, перекидываясь забавными шутками, сидел Савва Иванович и писал первый акт той пьесы, постановку которой спешно готовили наверху.

„Дядя Савва, напиши мне такую роль, чтобы всех девчонок за волосы таскать по сцене“, – помню, приставал к С. И. один из его шустрых племянников. Савва Иванович тут же писал шуточную сцену, в которой кто-то из старших давал шалуну подзатыльника. Сцена читалась, тут же со всеми реальными подробностями репетировалась, имела огромный успех и в конце концов вычеркивалась, к искренней радости проученного шалуна. День спектакля был содомом. Все опаздывало, ролей не успевали выучить; Савва Иванович сам ставил декорации, освещал их, дописывал пьесу, режиссировал, играл, гримировал, при этом шутил, веселился, восхищался, сердился».