Читаем Сапфировая книга полностью

— И она отомстила, — сказала бабушка Мэдди. — И не один раз.

— Но эту историю мы послушаем не сегодня, — энергично вступила мама. — Детям пора в кровать. Завтра им в школу.

Мы все только вздохнули, причем тетя Мэдди громче всех.

В пятницу был блинный день, а значит, никто не пропускал обед в школьной столовой, потому что блины были там единственным съедобным блюдом. Я знала, что Лесли готова все отдать за блины, поэтому я не разрешила ей остаться со мной в классе, где я договорилась встретиться с Джеймсом.

— Иди поешь, — сказала я. — Я буду сердиться, если ты из-за меня откажешься от блинов.

— Но тогда некому будет стоять на стрёме. Кроме того, мне хочется подробнее узнать о тебе, Гидеоне и зеленом диване…

— Подробнее уже некуда, — сказала я.

— Ну тогда расскажи еще раз, это так романтично!

— Иди кушать блины!

— Сегодня ты обязательно должна взять номер его мобильника, — сказала Лесли. — Это же золотое правило: не целуй парня, чей номер мобильника ты не знаешь.

— Вкусные, румяные блинчики с яблоками… — сказала я.

— Но…

— Со мной остается Ксемериус. — Я показала на подоконник, где сидел Ксемериус и, скучая, жевал острый кончик хвоста.

Лесли сдалась.

— Ну хорошо. Но пусть он научит тебя сегодня чему-то нужному. Никому не нужно уметь размахивать указкой миссис Каунтер. А если тебя в таком виде кто-то увидит, то тут же отправит в психушку, подумай об этом.

— Иди уже, — сказала я и выпихнула ее за дверь в тот момент, когда в комнате появился Джеймс.

Джеймс был рад, что мы в этот раз были одни.

— Эта веснушчатая нервирует меня, постоянно вмешиваясь. Она относится ко мне, как к пустому месту.

— Причина этому… а-а-а… забудь.

— Чем могу быть тебе сегодня полезным?

— Я подумала, что ты мог бы мне рассказать, как говорили «Привет» на суаре в восемнадцатом веке.

— Привет?

— Ну да. Привет. Алло. Добрый вечер. Ну ты знаешь — как приветствуют друг друга при встрече. И что при этом делают. Пожимают руку, целуют руку, кланяются, приседают, Светлость, Сиятельство, Высочество… всё так сложно и легко ошибиться.

Выражение лица Джеймса тут же стало высокомерным.

— Не ошибешься, если будешь делать, что я говорю. В первую очередь я тебе покажу, как дама приседает перед кавалером, одного с ней общественного положения.

— Супер, — сказал Ксемериус. — Интересно только, как Гвендолин должна узнать, какое общественное положение занимает этот кавалер?

Джеймс уставился на него.

— А это что такое? Кыш, кыш, кошка! Брысь отсюда!

Ксемериус фыркнул скептически.

— Как ты сказал?

— Ах, Джеймс, — сказала я. — Присмотрись. Это Ксемериус, мой друг… э-э-э… демон-горгулья. Ксемериус, это Джеймс, тоже мой друг.

Джеймс вытащил из рукава носовой платок, и я почувствовала запах ландышей.

— Что бы это ни было… оно должно уйти. Оно мне напоминает, что я нахожусь в ужасном бреду, лихорадочном бреду, в котором должен учить невоспитанную девочку хорошим манерам.

Я вздохнула.

— Джеймс, это не бред, когда ты наконец поймешь? Двести лет тому назад у тебя, наверное, и была лихорадка, но потом ты… в общем, ты и Ксемериус… вы оба…

— …умерли, — сказал Ксемериус. — Если быть точным. — Он склонил голову к плечу. — Это же правда. Что ты ходишь вокруг да около?

Джеймс обмахнулся носовым платком.

— Ничего не хочу слышать. Кошки не умеют разговаривать.

— Я что, выгляжу, как кошка, глупый призрак? — разозлился Ксемериус.

— Очень похож, — сказал Джеймс, не глядя в его сторону. — Разве что уши… И рога… И крылья. И странный хвост. Ах, я ненавижу эти бредовые фантазии!

Ксемериус встал, широко расставив лапы, перед Джеймсом, и яростно хлестал хвостом.

— Я — никакая не фантазия. Я — демон, — сказал он и от возбуждения изрыгнул приличный поток воды. — Могущественный демон. Призванный магами и строителями в одиннадцатом веке по вашему времени в виде каменной горгульи охранять башню в церкви, которой давно уже нет. Когда много столетий назад мое каменное тело было разрушено, вот что от меня осталось — с позволения сказать, тень моего старого «Я». Эта тень приговорена к скитаниям на Земле, пока не рассыпется в прах, что, предположительно, займет пару миллионов лет.

— Ля-ля-ля… я ничего не слышу, — сказал Джеймс.

— Ты жалок, — сказал Ксемериус. — В отличие от тебя у меня нет выбора: я проклят магами и приговорен к такому существованию. Ты же можешь в любой момент прекратить свое убогое существование как призрак и уйти туда, куда уходят люди, когда они умирают.

— Но я еще не умер, дурная кошка! — заорал Джеймс. — Я всего лишь болен и лежу в горячечном бреду в своей постели. И если мы тут же не сменим тему, я ухожу!

— Ладно-ладно, — сказала я, вытирая лужу, сделанную Ксемериусом, губкой, предназначенной для стирания мела с доски. — Давайте продолжим. Приседание перед кавалером равного общественного положения…

Ксемериус покачал головой и улетел над нашими головами сквозь дверь:

— Я постою на стрёме. Будет неловко, если тебя кто-то застанет, когда ты приседаешь.