Читаем Сапфировая книга полностью

— А с кем еще? — сказала я. — Который час, собственно? Кстати, о сене. У меня волчий аппетит.

— Почти полвосьмого.

Гидеон отпустил меня. Несколько раз пикнуло, и я врезалась плечом в стену.

— Эй!

Ксемериус снова закудахтал.

— Это настоящий кавалер!

— Извини. У этого чертова мобильника нет внизу приема. Тридцать четыре пропущенных звонка, супер! Это может быть только… о нет!.. моя мать! — Гидеон тяжело вздохнул. — Она оставила одиннадцать голосовых сообщений.

Я пробиралась ощупью вдоль стены.

— Или сними мне эту дурацкую повязку или веди меня дальше!

— Ладно-ладно.

Я снова почувствовала его руку.

— Ну не знаю, что можно подумать о мужчине, который завязывает глаза своей подружке, чтобы спокойно проверить свой мобильник, — сказал Ксемериус.

Я тоже этого не знала.

— Случилось что-то плохое?

Снова вздох.

— Я предполагаю, что да. Обычно мы не разговариваем так часто. Черт, приема так и нет.

— Осторожно, ступенька, — предупредил Ксемериус.

— Может, кто-то заболел, — сказала я. — Или ты забыл что-то важное. Моя мама оставила мне кучу сообщений, чтобы напомнить, что я забыла поздравить дядю Гарри с днем рождения. Ух!

Если бы Ксемериус меня не предупредил, я бы со всей силы налетела на перила животом. Гидеон ничего не заметил. Я наощупь, насколько это было возможно, поднималась по винтовой лестнице.

— Нет, такого быть не может. Я никогда не забываю дни рождения. — Он звучал измученно. — Это, наверное, что-то с Рафаэлем.

— С твоим младшим братом?

— Он постоянно делает что-то опасное. Водит машину без прав, прыгает с утесов, лезет на скалу без страховки. Неясно, кому он что-то хочет доказать. В прошлом году после полета на параглайдинге он три недели пролежал в больнице с черепно-мозговой травмой. Можно было надеяться, что он сделал выводы, но нет, на день рождения он попросил у месье скоростную лодку. А этот идиот выполняет любые его капризы. — Оказавшись наверху, Гидеон ускорил шаг, и я несколько раз споткнулась. — О, наконец! Сюда!

Похоже, он слушал на ходу автоответчик. Но я ничего не могла расслышать.

— Вот черт! — несколько раз тихонько чертыхнулся Гидеон. Он снова отпустил меня, и я осторожно продвигалась вперед.

— Если не хочешь наткнуться на стену, поверни здесь налево, — информировал меня Ксемериус. — О, он сообразил, что у тебя нет встроенного радара.

— Окей, — пробормотал Гидеон. Его руки коротко коснулись моего лица, потом затылка. — Прости пожалуйста, Гвендолин. — В его голосе слышалась тревога, но я не думала, что он тревожится обо мне. — Ты найдешь сама дорогу назад?

Он развязал шарф, и я несколько раз моргнула. Мы стояли перед ателье мадам Россини.

Гидеон легко погладил меня по щеке и криво улыбнулся.

— Ты же знаешь дорогу, правда? Машина уже ждет тебя. Увидимся завтра.

И прежде чем я успела ответить, он уже отвернулся.

— И вот его нет, — сказал Ксемериус. — Не очень-то вежливо.

— Что случилось? — крикнула я вслед Гидеону.

— Мой брат сбежал из дома, — ответил он, не оборачиваясь и не замедляя ход. — Угадай с трех раз, куда он отправился.

Но тут он исчез за поворотом, так что я даже один раз не могла угадать.

— Ну допустим, на Фиджи, — буркнула я.

— Мне кажется, ты напрасно ходила с ним на сеновал, — сказал Ксемериус. — Теперь он думает, что тебя легко заполучить, и больше не будет стараться.

— Ах, закрой рот, Ксемериус. Разговоры о сеновале нервируют меня. Мы всего лишь немного поцеловались.

— Это еще не причина превращаться в помидор, душечка!

Я схватилась за горящие щеки и разозлилась по-настоящему.

— Пошли! Я хочу есть. Сегодня есть хотя бы шанс, что мне достанется ужин. И, может, по дороге нам удастся украдкой глянуть на этих таинственных членов Внутреннего круга.

— Только не это! Я подслушивал их разговоры всю вторую половину дня! — сказал Ксемериус.

— О, здорово! Рассказывай.

— Ску-ко-та! Я думал, они станут пить кровь из черепов или рисовать таинственные руны на плечах. Но не-е-е-ет! Они просто разговаривали — в костюмах и при галстуках!

— И о чем они говорили?

— Ну-ка, интересно, вспомню ли я? — Он откашлялся. — В основном, речь шла о том, можно ли нарушить Золотые правила, чтобы перехитрить Черный турмалин и Сапфир. Одни считали это супер-идеей, нееее, ни в коем случае, говорили другие; тогда первые опять говорили: неееет, иначе мы не сумеем спасти мир, вы — трусы; а тогда другие говорили: нееее, это неправильно и опасно для континуума и морали; а те тогда — пусть, наплевать, если мы сумеем спасти мир; потом елейными голосками все вместе несли чушь — мне кажется, в этом месте я заснул. Но в конце концов они договорились, что Бриллиант, к сожалению, склонен к самовольным поступкам, а Рубин, кажется, обычная простофиля и не подходит для выполнения важных заданий — «Операция Опал» и «Операция Нефрит», потому что просто глупа для этого. Ты что-то понимаешь?

— Э-э-э…