Читаем Сапфировая книга полностью

— Гвендолин, слава богу! — сказал мистер Джордж, вытирая носовым платком пот со лба. — С тобой все в порядке, моя девочка?

— Толстячок сбился с дыхания, — сказал демон.

— Всё в порядке, мистер Джордж. У нас было только несколько… э-э-э… небольших проблем…

Гидеон, который как раз отдавал водителю деньги, предупреждающе посмотрел на меня через крышу автомобиля.

— … со временем, — пробормотала я и стала смотреть, как водитель, качая головой, выезжал с парковочного места и поехал восвояси.

— Да, Гидеон уже сказал, что возникли некоторые сложности. Трудно себе представить, что в нашей системе есть слабое звено. Мы должны основательно всё проанализировать. И возможно кое-что переосмыслить. Но самое главное, что с вами всё в порядке. — Мистер Джордж предложил мне свою руку, что выглядело несколько странно, так как он почти на полголовы был меньше меня ростом. — Идем, девочка, у нас еще есть дела.

— Вообще-то я хотела бы как можно скорее попасть домой, — сказала я.

Горгулья вскарабкалась по водосточной трубе и перебиралась вдоль здания, вися на сточном желобе, распевая во все горло Friends will be friends.

— Конечно, конечно, — сказал мистер Джордж. — Но ты пробыла сегодня в прошлом только три часа. Чтобы до завтрашнего полудня точно ничего не случилось, тебе нужно еще пару часиков элапсировать. Не волнуйся, ничего особенного. В уютном подземном помещении, где ты сможешь сделать домашние задания.

— Но моя мама наверняка ждет меня и волнуется!

Кроме того, сегодня была среда, а значит, у нас к обеду была курица-гриль и жареная картошка. Это не говоря уже о том, что дома меня ждали ванная и кровать!

В такой ситуации заставлять меня еще делать домашние задания — это было уже нахальство! Кто-нибудь должен был просто написать объяснительную записку. Поскольку Гвендолин теперь ежедневно будет находиться в другом времени с важной миссией, она освобождается от обязанности делать домашние задания.

Демон на крыше продолжал орать и мне нужно было изо всех сил сдерживаться, чтобы не исправлять его ошибки. Благодаря Singstar[5] и вечеринкам с караоке, устраиваемым у Лесли дома, я помнила у Queen все тексты и точно знала, что в этой песне нет слова «огурец».

— Два часа вполне достаточно, — сказал Гидеон, который опять шел вперед такими большими шагами, что мы с мистером Джорджем едва поспевали за ним. — Потом она сможет поехать домой и выспаться.

Я ненавижу, когда в моем присутствии обо мне говорят в третьем лице.

— Ага, и она с нетерпением этого ожидает, — сказала я. — Так как она очень устала.

— Мы позвоним твоей маме и объясним, что ты самое позднее в десять часов будешь дома, — сказал мистер Джордж.

Десять часов? Прощай, курица-гриль. Могу поспорить на что угодно, что мой прожорливый братишка съест ее намного раньше.

— When you're through with life and all hope is lost, — пел демон, полулетя-полуцепляясь за кирпичную стену, пока изящно не приземлился на асфальте возле моих ног.

— Мы скажем, что у тебя еще занятия, — сказал мистер Джордж, обращаясь больше к самому себе. — О своем посещении 1912 года ты ей лучше не рассказывай, ведь она думает, что мы послали тебя для элапсации в 1956 год.

Мы как раз дошли до дверей Главного штаба Хранителей. Здесь контролировали путешествия во времени уже много веков. Де Вилльеры якобы ведут свой род от самого графа Сен-Жермена, великого путешественника во времени по мужской линии. Мы, Монтроузы, ведем женскую линию, что для де Вилльеров в первую очередь означает, что мы не в счет.

Именно граф Сен-Жермен изобрел контролируемые путешествия во времени при помощи хронографа, и он же потребовал, чтобы все двенадцать путешественников во времени были обязательно вписаны в хронограф.

В настоящий момент в хронографе не хватало только Люси, Пола, леди Тилни и еще одной барышни, придворной дамы, имя которой я никак не могла запомнить. У них всех надо было еще выманить пару капель крови.

Но главным вопросом было: что случится, когда в хронограф будут внесены все двенадцать путешественников и круг замкнется? Похоже, что это никто точно не знал. И вообще, Хранители вели себя, как лемминги, когда речь заходила о графе Сен-Жермене. Слепое поклонение не шло ни в какое сравнение с их поведением.

У меня же при мысли о графе в буквальном смысле слова перехватывало горло, поскольку моя единственная встреча с ним в прошлом была какой угодно, но не приятной.

Передо мной мистер Джордж сопя поднимался по лестнице. В его небольшой круглой фигуре было что-то утешительное. Во всяком случае, он был единственным в этом сообществе, кому я хоть как-то доверяла. Не считая, конечно, Гидеона, хотя нет, это нельзя было назвать доверием.