Читаем Сапфировая Ярость полностью

Кучка мужланов, которые ранее выкрикивали оскорбления в его сторону, начала продвигаться к выходу, и Сэм повернул голову в другую сторону, чтобы не попасться им на глаза. Музыка играла негромко, позволяя услышать щелчок захлопнувшейся двери, чему Сэм был несказанно рад. Заметив, что бармен освободился от клиентов, Сэм крикнул:

– Можно мне… – не успел договорить он, и сотрудник в черной футболке с белой эмблемой заведения в виде ледоруба начал протирать стаканы, не замечая Сэма.

– Эй!

Мужчина лишь повернулся к полке с напитками, потянувшись за какой-то бутылкой.

Сэм решил еще раз попытать удачу.

– Бармен, – он помахал, пытаясь привлечь внимание мужчины, но тот ушел к другому концу стойки.

Расстроившись, Сэм тяжело выдохнул и облокотился локтями на столешницу, придвинув к себе пиалу с фисташками. Такое случалось чаще, чем он мог вспомнить.

Время медленно тянулось, и скорлупки от орехов уже лежали большой кучей, судя по их количеству, он подъел половину пиалы. Приторный цитрусовый аромат бара из-за добавляемых в напитки синтезированных лайма и апельсина, уже заставлял глаза Сэма слезиться.

– Бармен, два шота риверы, пожалуйста, и подливай, – раздался за спиной знакомый мелодичный голос, от которого сердце Сэма начинало биться быстрее.

Он сразу отодвинулся от столешницы, стряхнул со свитера зацепившиеся скорлупки и повернулся к светловолосой девушке. На стуле, занятом специально для нее, лежал его рюкзак, который Сэм спихнул на пол.

Бармен кивнул девушке, сразу услышав ее заказ. Ривера была одним из самых популярных новых синтетических напитков, которые помогали сохранять температуру тела в течение нескольких часов, предотвращая от переохлаждения. Компании, создающие их сколотили состояние.

«Конечно, ее ты сразу услышал», – подумал Сэм, скорчив недовольную гримасу.

Сняв вязаную желтую шапку с пушистым помпоном, Сара положила ее на барную стойку и принялась поправлять, как ей казалось, растрепавшиеся волосы, но они всегда лежали идеально ровно, никогда не завиваясь от постоянно падающего снега. В искусственном свете ламп они напоминали вечерний закат, которого уже давно не было в этом мире.

– И как тебе это удается? – удивился Сэм. – Он меня в упор не видит.

Сара игриво пожала плечами.

– Как же я замерзла, – пожаловалась она, пытаясь согреть руки своим едва теплым дыханием. – Мне кажется, или сегодня холоднее, чем обычно?

– Может, дело в этом, – Сэм бросил недовольный взгляд на ее обычную вязаную шерстяную шапку, которая вряд ли могла согреть в такую погоду.

– Кто бы говорил, ты сам не одеваешься по рекомендуемым нормам, и даже в такой холод чувство стиля никто не отменял.

Сара взяла свою любимую шапку и сунула в рюкзак, чтобы избежать дальнейших нотаций Сэма, затем отбросила назад намокшие от снега пряди волос, неприятно прилипавшие к шее.

– Надеюсь, я не опоздала, по крайней мере, не так сильно, как обычно, просто с этой академией, – рассказывала девушка, но Сэм почти не слушал.

Он бы вечно смотрел на эти небольшие, аккуратные, четко очерченные губы с заостренными краями. На самом деле это были самые обычные губы, но для него все в Саре было прекрасным.

Бармен достал две стопки, налил риверу, зацепил кусочки лайма за стеклянный край и поставил их на барную стойку.

Сэм наблюдал как уголки ее губ приподнялись в ответ на принесенный заказ.

Пододвинув одну из рюмок ближе к нему, Сара заметила, что он опять витает в облаках и помахала рукой перед его лицом:

– Сэм!

Улыбнувшись, он с нежностью посмотрел на нее.

– Я здесь. Что ты говорила? – виновато пробормотал он.

– Я хочу поменять программу.

– Снова? – рассмеялся Сэм.

Во взгляде Сары была таже самая печаль, которая преследовала ее много лет с того самого дня, когда все изменилось.

– Они меня не понимают, Сэм, я хочу делать что-то значимое в своей жизни, а не сидеть в одних и тех же залах, слушая занудные лекции, – возмутилась она, опустошив рюмку своего любимого напитка и кивнув бармену. – Это не приведет меня к чему-то значимому, понимаешь? В жизни должно быть что-то гораздо большее.

Сэм кивнул. Он уже давно понял, что спорить с ней бессмысленно. Сара всегда будет делать что захочет. Она может взять пару лет отдыха после выпуска из академии, затем менять специальность каждый семестр. И никто ей ничего не скажет. После ужасной трагедии отец не в силах ей отказать. Если смена программы или новый снегоход сделают ее хоть немного счастливой, оно того стоит.

– Ладно, довольно обо мне, – махнула рукой Сара, – что ты хотел рассказать?

Разогнав свои туманные мысли, Сэм провел рукой, и голограмма с множеством чертежей и формул стала видимой.

– Смотри, я думаю, что обнаружил кое-что необычное в термограмме города. По всему периметру показатели примерно одинаковые, но в одном месте можно увидеть едва заметные отклонения мегаджоулей в общем потоке.

Сара нахмурилась.

– Сэм, я не понимаю твоих физических терминов, объясни простыми словами, – попросила она, опустошив еще одну рюмку риверы.