Читаем Сапфира полностью

Я отвернулась от него в сторону двери туалета и, вжавшись в кровать, тихо заплакала. Я чувствовала себя маленькой обиженной девочкой, которую никто не понимал. Но помимо этого в груди была огромная дыра от переживаний за малышку.

Илья пошоркался еще пару минут и тоже лег. Я лежала и думала о записке. Вероятно, нужно Михаилу всё рассказать, но я не знала, где она находится. А если я буду пересказывать написанное, скорее всего, он сочтет меня сумасшедшей. Я никак не могла вспомнить фамилию и отчество этого загадочного Артура, которого Мария просила найти. Я даже зашла в ВК посмотреть сообщения, но, к сожалению, ничего не обнаружила. Сообщения с этими двумя ребятами я удалила.

Время перекатило за полночь, но мы оба не сомкнули глаз. Я плакала, смотря фотографии Сапфиры в телефоне, а он то и дело поднимался, чтобы посмотреть в окно. Для чего мне было непонятно. Видимо, у него повышенная тревожность.

Я развернулась к нему и молча смотрела на его мускулистый силуэт, стоящий посреди комнаты.

— Илья. Пожалуйста. Давай поедем к бармену. Может, у нас получится хоть что-то узнать.

Он развернулся ко мне лицом и включил свет, который ослепил меня. Я терла глаза, которые и без того были красные.

Илья сел на кровать напротив.

— Я тоже об этом постоянно думаю. Но я хотел бы съездить один. Но и тебя оставить не могу. Надеялся, что ты уснешь.

— Я не буду мешать. И постараюсь не истерить, — поднялась я с кровати и села напротив, взмолившись.

Он несколько минут всматривался в мое лицо. Я видела в его глазах, как у него происходят мозговые процессы.

— Зная Гайданова, он вечно осторожничает. Вряд ли он давил на этого бармена, — рассуждал Илья. — Ладно, поедем. Но говорить буду я. Ты посидишь в машине!

— Нет. Можно я пойду с тобой. Я просто рядом постою, мешать не буду, обещаю, — состроила я щенячьи глаза. А вдруг сработает?

Илья махнул рукой в мою сторону, таким образом дав недовольное согласие. Я подскочила с кровати и полетела в уборную умываться.

— Мы оба в спортивном. В клуб нас не пустят, — крикнул он мне.

Я вышла из туалета расстроенная.

— И что нам делать?

— Тебе не знаю, а я заеду домой переодеться, — взял Илья ключи от машины, предварительно заправив кровать, и собирался выходить.

Вот хитрец. Ясно. Это был его план по моему отстранению. Супер.

Я поплелась за ним. Придется сидеть в машине и ждать.

Мы подъехали к его дому. Он жил всего в четырех кварталах от меня. Может, тогда заедем ко мне за одеждой?

— Уже по твоим глазам вижу. К тебе мы заезжать не будем! Там все опечатано. Я сказал, что присмотрю за тобой. Пока расследование не закончится, в квартиру нельзя.

— Что там нашли? Кровь? Почему опечатали??? — схватилась я за сердце, которое колотило меня в грудь с бешеной силой.

— Успокойся, дыши. Никакой крови не нашли, — выставил он ладони передо мной. — Это место преступления, иногда так делают, чтобы в случае чего все перепроверить.

Меня резко отпустило. Зачем так пугать?

— Я думала, опечатывают квартиры, где произошло убийство, — делала я дыхательную гимнастику, чтобы успокоить сердцебиение.

— Не всегда.

Илья вышел из машины, и я выскочила из нее следом.

— Можно с тобой?

Было интересно, насколько он мне доверяет. Пустит на свою территорию? Если да, то, вероятно, и ему можно довериться.

Он утвердительно махнул головой и, ускорив шаг, направился к невысокому зданию. По всей видимости, тут располагались старые многоквартирки, да и двор был изрядно уставшим.

Я побежала за ним. Повезло ему с ногами. Один его шаг равен двум моим.

Доисторический громоздкий лифт доставил нас на четвертый этаж, и мы погрузились в полумрак, как только он открыл дверь.

Мне было приятно, что он впустил меня в свое пространство. Возможно, я схитрила. Хотелось хоть что-то узнать о нем. Потому что он молчал как рыба. Не бывает же такого, что чужой человек готов помочь, а близкие и родные нет? Казалось, будто есть у него скрытые мотивы.

Он включил свет, что позволило мне осмотреться. Интерьер окунул меня в детство. Тут со времен СССР ничего не меняли?

Слева от меня были две деревянные двери с красными значками. На одном значке был изображен писающий мальчик, на другом — мальчик под струей душа. Такие же двери были у моей бабушки. Полы прихожей устелены длинной ковровой дорожкой бордового цвета, обои выцветшие, слегка желтые, с маленькими узорами. Странно было находиться в такой обстановке. Будто бы мы приехали к его престарелым родственникам.

Я оценила чистоту помещения. Ковры чистить — то еще удовольствие, но на них не было ни соринки.

— Ты живешь с родней?

— Нет, я живу один. Можешь воспользоваться уборной, если надо, и побудь в той комнате, — указал Илья пальцем на гостиную и включил в ней свет.

«Ну хоть что-то».

Я слышала, как он в другой комнате шелестел какими-то бумагами и хлопал ящиками. Прячет что-то?

Я по натуре человек нелюбопытный и не люблю влазить в чужое пространство без разрешения. Но он же ворвался в мою жизнь? Я должна хоть что-то о нем узнать.