Читаем Саперы полностью

Командный состав 107-го отдельного Краснознаменного Сегедского моторизированного понтонно-мостового батальона. В центре сидит комбат майор Сергей Николаевич Осипов, слева от него заместитель командира батальона по политчасти Иван Васильевич Панчук, справа — заместитель по технической части Вазген Шанович Джамагорцян, начальник штаба батальона Семен Самуилович Хабер и заместитель комбата Левон Давыдович Гоглидзе. Фотография сделана чешским фотографом в районе реки Морава в 1945 году.

Объехав реку Свитава, мы приехали в Брно, и здесь командир мостовой роты Заграйский чуть было не сделал фатальную ошибку. Я приказал ему возвращаться в тыл, потому что большая техника была не нужна, мост немцы сохранили в целости и сохранности. Он поехал, но так как река делала в этом месте крюк, то комроты перепутал дорогу и вместо нашего моста заехал на немецкую территорию. Но немцы их не раскусили, не тронули, те спохватились и повернули обратно, их начали обстреливать только тогда, когда последняя машина уже обратно уходила. Так что мы всем батальоном собрались в Брно в ночь с 8 на 9 мая. Легли спать, утром на следующий день началась страшенная стрельба из автоматов и пулеметов. Все вверх били. Я соскочил с походной койки, по тревоге поднимаю батальон, думаю, что немцы прорвались. Сам выезжаю на дорогу, а там один мотоциклист с горки съезжает, остановился на самом верху, поднял автомат и стреляет. И я понял, что война кончилась. Вот так я встретил Победу. Но большого праздника не получилось, потому что все солдаты находились в машинах на боевом дежурстве, спали прямо в понтонах. Понтонно-мостовой батальон всегда должен быть в боевой готовности. В то время и в голове не стояло, чтобы торжество организовывать. Сразу же после Победы нам ставились новые задачи. Мы форсировали Влтаву.

Когда бои наконец-то закончились, в Чехословакии я встал на одну квартиру. Оказывается, я ночевал в доме знаменитого врача, мы разговорились с хозяином, шли с ним по дороге, а ему все кланялись. И он мне в итоге подарил легковую машину «Опель Капитен». Это была прекрасная машина, я отказывался от нее, но он настоял. А Гончар из штаба бригады забрал ее к себе, Цирлин же, когда приехал к нам и увидел эту машину, переписал «Опель Капитен» на штаб фронта. Когда Александр Давыдович уже уволился, то эту машину сделал личной. Я не вспоминал ему этого дела, но некоторый осадок остался. Если бы это была просто трофейная машина, то и мыслей бы не было, но все-таки это был дареный автомобиль, нет права его отбирать.

Помните первого немца, которого увидели воочию?

В первые недели войны мы видели немцев только пленными. Вели они себя по-разному, но в основном кричали одно: «Хайль Гитлер!»

Какое в войсках было отношение к партии, Сталину?

Это была истинная вера. Тут ничего изменить было нельзя. В Иосифа Виссарионовича Сталина все мы верили, хотя ведь знали, что он жестокий человек. В довоенное время арестовывали у нас в селе порядочных людей. Был врач, бесподобнейший человек, лечил все болезни, его даже в Тверь брали на консультацию, когда нужно было. И его арестовали. Все население жалело врача. Учительница была у нас, очень хорошая, ее тоже арестовали. Мы-то же видели человека, понимали, что аресты были незаконными. Это видели все. Но молчали. Время было такое.

Какое у вас было личное оружие?

Пистолет ТТ. Но я им ни разу не пользовался.

Было ли вам известно о больших потерях в Красной армии в 1941–1942-х годах?

Мы видели эти потери своими глазами. Не понимали, почему так произошло, отчего беспрерывно отступаем. Но настроение все равно оставалось боевым, никто не верил, что мы будем побеждены. Все понимали, что отступление — это временное явление, и все равно мы станем наступать. Никто в этом не сомневался.

Какое отношение в войсках было к Жукову?

Среди офицеров Георгия Константиновича Жукова почитали и считали, что он может все сделать. Но он был деспотичный человек. Он побеждал за счет того, что ему давали все необходимое вооружение и резервы. А если брать по качествам знаний, командования и умений, то я лично выше ценю Константина Константиновича Рокоссовского и Родиона Яковлевича Малиновского. С Рокоссовским я отдыхал вместе в Гурзуфе, в военном санатории. Он садился обедать в общий зал, никогда не ходил в отдельную комнату, и в волейбол играл вместе с нами. Все время общался с обычными офицерами. Это был особый человек. Будучи поляком по национальности, он сделал для Советского Союза очень многое, и я лично считаю, что Победа — это во многом его заслуга.

Трофейный крупповский понтонный парк, захваченный авангардом 107-го отдельного Краснознаменного Сегедского моторизированного понтонно-мостового батальона под руководством комбата Сергея Николаевича Осипова в 1944 году на реке Дунай