Читаем Сансиро полностью

Созерцатель Дайскэ и делец-брат оба принадлежат к потерянному поколению, обманутому в своих надеждах на новую жизнь в послемэйдзийской Японии. Это поколение обманутых, изверившихся по-разному сталкивается с действительностью. Одни, как, например, брат Дайскэ, поняв, что их обманули, пытаются приспособиться к реальной действительности, другие, подобные Дайскэ, противопоставляют себя действительности, но не деятельностью, а бездействием. Жизнь буквально просачивается у него между пальцами. Но Нацумэ не напрасно говорит, что в романе он не рассказывает о том, что произошло с героем затем. А это весьма знаменательно. На последних страницах романа Дайскэ предстает уже совершенно иным человеком. Он нашел свою любовь, свой идеал и благодаря этому, мы убеждены, найдет и свое место в жизни. Во всяком случае, такой путь для него не отрезан.

Совершенно иного, до конца опустошенного, разуверившегося в себе и в жизни героя встречаем мы во «Вратах». Его обирает семейство дяди, брат лишен возможности продолжать учебу в университете – это, так сказать, неприятности семейные, но он встречает их в какой-то полудреме, безразлично, без возмущения. Так же мало волнуют его и события, происходящие в стране. В Маньчжурии убили князя Ито – его и это совершенно не взволновало. Возникает вопрос: откуда у Соскэ такое безразличие, такая апатия? Ведь прежде, в молодости, он был совсем другим – решительным, энергичным. Его все интересовало, он с удовольствием путешествовал по стране, осматривал древние храмы, развлекался с друзьями. В общем, вел совсем не отшельническую жизнь, не отгораживался от мира, от людей. И вдруг все рухнуло. Его беззаботной жизни пришел конец – он полюбил девушку, сестру своего университетского товарища, и они стали жить вместе, не получив благословения родителей. Они решили устроить свою судьбу сами, нарушив вековую традицию сговора между родителями. И в их жизни все переменилось. От них отвернулись знакомые, друзья, родные, Соскэ вынужден покинуть университет. Возмущение окружающих так велико, что и брат девушки должен уйти из университета.

Так юноша и девушка, не успев вступить в жизнь, оказываются жертвами феодальных отношений, все еще живых, еще цепко держащих в своих лапах сознание людей. Происходит катастрофическое столкновение нового со старым. Блестящий молодой человек, внутренне убежденный, что новая, послереволюционная Япония должна по-новому смотреть на отжившие традиции, решается нарушить каноны старой морали. Ему бы очень хотелось верить, что Япония начала XX века бесконечно далеко ушла от Средневековья, что наступили другие времена, что цивилизованная страна должна цивилизовать и нравы. Но он одновременно понимает, что внешнее, показное катастрофически противоречит внутреннему, органическому. И хотя он сознает, что духовно Япония живет еще в глубоком Средневековье, все же решается на бунт, окончившийся катастрофой: Соскэ – жертва неудавшегося бунта.

Но это лишь одна сторона проблемы. Есть и другая. Почему Соскэ оказался жертвой, почему он отказался от борьбы? В первую очередь потому, что и сам он внутренне не готов к новому, психологически живет еще в «старой, доброй Японии». Он тоже – одна из «заблудших овец». Смутно он понимает, что новая жизнь пусть не настежь, чуть-чуть, но все же приоткрыла ему врата. Но он также понимает и то, что дорога, ведущая во врата, не гладкая, не простая, что право идти по ней нужно завоевать, а проще, нужно самому искать эту единственно верную, единственно настоящую дорогу, а может быть, даже самому вымостить ее. Войдя во врата, он найдет там что-то светлое, прекрасное. Но найдет ли? Не окажется ли там пустота и все поиски, все усилия его пойдут прахом? Кто ответит на этот вопрос? Рискнуть? Но он не способен на такой риск. И вот он стоит, полный сомнений, у врат, не зная, на что решиться. Он понимает, что любой ценой, даже ценой собственной гибели, должен вырваться отсюда, но не в силах преодолеть страх перед неизвестностью, раскинувшейся за вратами. Для последнего, решительного шага он не готов.