Читаем Сансиро полностью

Еще учась в университете, Нацумэ, как один из самых способных студентов, получал стипендию министерства просвещения. В 1900 году министерство вновь вспомнило о своем стипендиате и направило его на учебу в Англию. Так Нацумэ стал «рюгакусэем». В сентябре он отплывает из Иокогамы и в октябре прибывает в Лондон. Начался двухлетний период его жизни в Англии. Это были годы упорного, даже, пожалуй, самозабвенного труда. Нацумэ совершенствует свои знания в английском языке, глубоко изучает английскую литературу. В течение года он работает с известным шекспироведом профессором Крейгом. Одновременно Нацумэ занимается и общим литературоведением. Результатом его литературоведческих исследований были два цикла лекций, вышедших впоследствии отдельными изданиями: «О литературе» и «Критический обзор литературы». Эпиграфом к этим работам могут служить его слова: «Я хотел с психологической и социальной точек зрения исследовать, благодаря каким причинам литература существует, развивается и деградирует». Подчеркнем: «…с психологической и социальной точек зрения…» Это чрезвычайно важно. Пройдет несколько лет, и японские критики будут утверждать, что Нацумэ избрал позицию стороннего наблюдателя, будут отождествлять Нацумэ с некоторыми героями его романов, тем же Хиротой из «Сансиро», словно забыв эти слова, не в пылу полемики, а обдуманно произнесенные писателем, словно не обратив внимания на то, что Хирота – личность трагическая и его трагедия – Нацумэ ясно это показывает – как раз и состоит в том, что он отторгнут от живой жизни, социальных бурь и потрясений, не способен войти в гущу событий.

По возвращении в Японию, в январе 1903 года, Нацумэ назначают доцентом Токийского университета, и он начинает читать курс лекций по литературе. Два года упорного труда принесли плоды. Он подготовил себя не только к преподавательской деятельности, но и внутренне созрел как писатель. И когда редактор журнала «Хототогису» Кёси Такахама предложил ему написать художественный очерк, на свет появился «Ваш покорный слуга – кот»[79]. Роман был восторженно встречен читателями. Успех его был поразителен. В течение четырех недель разошелся весь тираж – случай небывалый для Японии тех лет.

«Ваш покорный слуга – кот» занимает особое место не только в творчестве Нацумэ, но и в японской литературе в целом – это одно из первых сатирических произведений новой японской литературы. В своем романе Нацумэ продолжает традиции английского сатирического романа XVIII века и, в частности, сатиры Свифта. В нем описывается жизнь школьного учителя и его окружения, хорошо знакомая писателю. Нацумэ высмеивает людей, кичащихся тем, что они коренные токийцы – «эдокко», узость их интересов, поклонение сильному и третирование слабого, высмеивает все, что было присуще начавшей оперяться японской бюрократии. «Ваш покорный слуга – кот» – свидетельство высокого гражданского мужества писателя. Достаточно вспомнить, как кот, «горя патриотизмом», собирается сформировать кошачью бригаду и послать ее на фронт – ведь идет Русско-японская война. В этом романе впервые зазвучала антивоенная тема, занявшая значительное место в творчестве писателя.

«Ваш покорный слуга – кот» проникнут злой иронией, сарказмом: «И в себе, и в моих соседях, и в учителях, и в политических деятелях – во всех я узнаю животных, – говорит кот. – Все кругом – это только воплощения различных видов животных, приспособившихся к условиям общества XX века, ничего больше. Смеясь над ними, я тем самым смеюсь над собой, и в моем смехе есть привкус горечи. Это только жестокая насмешка над свойственным нам лицемерным желанием приукрасить себя». Роман с полным правом можно отнести к произведениям критического реализма. Однако с этим утверждением согласятся далеко не все японские критики, да и сам Нацумэ вряд ли признал бы это. В предисловии к «Пока не кончится Хиган» он писал: «По правде говоря, я не принадлежу ни к натуралистам, ни к символистам. Я также не примыкаю и к неореалистам, о которых в последнее время так много говорят. Я совсем не уверен, что мои произведения оказались бы более совершенными, если бы я всякий раз во всеуслышание объявлял себя приверженцем того или иного ”изма” и тем самым привлекал к себе внимание окружающих».