– А по правде – сказать нечего, позвать позвали, а сказать ничего не сказали!

– А откуда они знали, что тебя зовут Иван?

– Я думаю – от тебя!

– Неправда, Ив! – возмутилась Лика. – Я им ничего не говорила!

– А откуда же они узнали?

– Китаец знает все! – безапелляционно заверила она. – Он мне сказал, что очень скоро мое лицо будет во всех модных журналах, он это видел, представляешь! О, йес! – И Лика показала небу два растопыренных пальца. – Но про тебя, Ив, я честно ничего не говорила!

– Может, они видели меня по телику?

– Кто? Они? Да они сто пудов ящик не включают, а если и включают, то на роке или попсе наверняка вырубают. Это телепатия, он прочитал твое имя в моих глазах, неужели ты не понимаешь?!

– Ну, прочитал и прочитал… Я рад, что ты счастлива! – Иван терпеть не мог сравнение с попсой.

– Нет, а что все-таки он сказал тебе? Вань, ну мне же интересно! – Лика прижалась к его руке щекой и пригрозила: – Я не буду больше с тобой разговаривать, если ты мне не ответишь!

– Сказали какую-то чушь мелкую, глупость! – сжалился Иван.

– Ага, значит, все-таки что-то сказали! Какая наглость, Ив! Я тебя туда затащила под конвоем, можно сказать, а ты от меня еще что-то скрываешь! – Лика обиженно отвернулась от Ивана, подняла воротник куртки и выглядывала из него, как нахмуренная тучка.

– Я тебе честно объясняю, мне китаец действительно ничего не говорил, – не выдержал Иван. – Одну фразу только сказал этот седой мужчина. Он просто попросил меня кое о чем.

– О чем? О чем он мог тебя попросить? – Глаза Лики округлились, а брови взлетели вверх, как две чайки над волнами.

– Он сказал, что скоро мне придется сделать какой-то там выбор и попросил меня сделать его правильно.

– И это все-е-е?! – Лика была незаслуженно разочарована.

– Абсолютно все, я даю тебе честное слово!

Черная кошка

10 октября 2005 года

Седовласый господин благородного вида с короткой белой бородкой прилетел рейсом 316 из Нью-Йорка в терминал № 1 аэропорта Шереметьево в 5.00. Как только самолет приземлился и пассажиры жиденько поаплодировали пилотам за мягкую посадку, Снегин тут же включил мобильный телефон и набрал знакомый номер.

– С прибытием, – раздалось в трубке. – Мы уже в аэропорту вас встречаем!

– Гуд! – Снегин нажал на «ок!» и наконец вздохнул свободно.

Всю эту трудную, длинную ночь его не покидали плохие предчувствия и безотчетное волнение. Он всегда недолюбливал летать самолетами, а после недавно разбившегося по неизвестной причине «Боинга-737» вообще зарекся – только на поезде. Но в этот раз не вышло, нужно было вылетать только ему и срочно. Именно в Нью-Йорке были обнаружены вспышки заражений сверхновой угрозой эпохи – веществом Тоу-ди. При заражении все случаи заканчивались одинаково: полной или частичной потерей памяти и самоосознания, то есть распадом личности. От человека оставалась одна видимая оболочка, и только время могло показать, чем это закончится для пострадавших. Но главное, что Снегин был близок, как ему казалось, к разгадке этого страшного оружия.

Пассажиры медленно подъезжали на микроавтобусе к входу в терминал. Снегин посмотрел на серые унылые стены и вдруг застыл от неожиданности: прямо у входа ни к селу ни к городу, у одной из дверей зияла крупная надпись, написанная на стене красной масляной краской: «Опасно для жизни!» Под ней, как положено, располагались череп и белые кости крест-накрест. Это было так нелепо, так негостеприимно и никак не соответствовало моменту. Снегин почувствовал, что надпись как будто скачет у него перед глазами и смеется так, будто висит здесь только ради него одного. Понятно, что ни у кого из пассажиров она не вызвала ни малейшего интереса, никто и не собирался подходить к щиту с напряжением в пять часов утра, да еще после долгого перелета. Но глядя на груду стройматериала и инструментов, на затянувшуюся реконструкцию в аэропорту, Снегин понял, что у него расшатались нервы.

«О, господи, у нас же годами строят, а потом годами стройку убирают!»

Владимир Александрович Снегин, аналитик особого отдела, часто отслеживал приближающиеся события буквально по воздуху, по едва уловимым знакам. Он изучал жизнь не в трехмерном пространстве соцреализма, а старался постигнуть четвертое и пятое измерения. Исследования возникновения и движения событий показали, что каждое предупреждает о своем появлении как минимум трижды, постепенно опускаясь из нематериального уровня на физический. Нужно только уловить эти знаки, увидеть, услышать, отличить в огромном потоке информации. Кем-то оброненная в толпе фраза может дать ответ на вопрос, подсказать будущее. Реклама на улице, слоган, песня, плакат – все вдруг как будто оживает и разговаривает с тобой, будто кто-то стоит за всем этим и направляет по нужному руслу поток мелких примет. Такое ощущение, что судьба использует все подручные материалы в качестве предупреждения или намека.