Читаем Санктуарий полностью

К горлу подступает желчь, я опираюсь на стол. Эйра влетает в дом с громким мявом и тычется мне в ноги. Я поднимаю ее и сжимаю до боли крепко, но она не протестует. Мой милый фамильяр, моя вторая душа. В тот вечер у Бриджит ее со мной не было. Она не замешана в том преступлении, которое я совершила. Преступлении против моего ремесла и против уроков моей бабушки. Преступлении против морали. Против закона и против законов природы.

И, как я узнала теперь, преступлении против моего ребенка.

Мне следовало оставить Дэна там, разбившимся у лестницы. Мне следовало игнорировать крики и завывания Эбигейл, мольбы Бриджит, потрясение и неверие Джулии.

– Меня от этого тошнит, – говорит Харпер, хватая газету. – В Санктуарии не знали, какой он на самом деле.

Я отодвигаю стул и сажусь. Сколько моя малышка держала это в себе?

– Я хочу, чтобы все это знали, – говорит она. – Тот парень, которого они оплакивают? Он был чудовищем. Меня опоили. Там был еще кто-то, кто это заснял. Это выложили в интернете. Мне сегодня кто-то прислал ссылку.

Она вытаскивает из кармана свой телефон.

«Номер неизвестен», – написано там, и открыт чат. Там только два сообщения.

«Приятные воспоминания?» – говорится в одном.

А второе – это ссылка, уже по адресу которой понятно, что это за сайт.

– Это видео прокрутили в тот вечер на вечеринке. Спроецировали на стену, чтобы все видели. Какая я шлюха: ведь всем известно, что все ведьмочки такие. Кажется, будто я пьяная, да? Кажется, будто я стараюсь произвести впечатление на того, кто держит камеру – типа, я не против, чтобы и он присоединился? Ну так вот: Дэн подлил мне что-то в стакан, так что я стала вялая и слабая. Не могла управлять телом. В голове туман. Я ничего не могла сделать. Только…

Дочь сует свой телефон мне в руку, идет по ссылке и поворачивает мобильник так, чтобы картинка заняла весь экран.

– Слушай, – говорит она, выкручивая громкость.

Я хочу попросить ее перестать, когда гремит знакомая мелодия.

Харпер звуковое сопровождение не удивляет.

– Понимаешь? – говорит она. – Аудио стерли. Чтобы не было слышно, как я говорю «нет».

Я не могу это развидеть. С моей бесценной девочкой обошлись так, словно она вообще ничего не стоит. Ее губы шевелятся, бормочут, пытаются сложиться в слова, которых никто не слушает. Я сую телефон ей в руку, чтобы не швырнуть им об стену.

– Когда? – выдавливаю я.

– Недели четыре назад. Я порвала с Дэном в том месяце. Какое-то время все было не слишком радужно. Я сделала это тихо, и знали только его дружки. Они его поддразнивали, но он довольно быстро нашел другую: ты ведь знаешь, что почитательниц у него всегда было много. А в тот вечер – это было на какой-то футбольной вечеринке – он сказал, что стал встречаться с… с другой, чтобы я ревновала. Она ему не нужна. Не дам ли я ему еще один шанс? Мне было не интересно, с кем он спит. Я так и сказала – и что между нами все кончено. Тут он извинился, что был такой болван и сказал, что мы останемся друзьями. Он принес пару бокалов, чтобы выпить за то, что мы расстались как взрослые. А в одном был наркотик. Я как выпила, так сразу поняла, что что-то не так. Он притиснул меня к стене и начал лапать. Я слышала, как ребята подходили и говорили: «О, значит насчет вашего разрыва врут?» А он им отвечал: «Ага, еще как!» А я не могла даже сказать, что нет, что он врет. Он провел меня по комнате. Дружки хлопали его по плечу, а он говорил, что я извинилась за то, что была глупой сучкой, и обещала это компенсировать. Я пыталась вырваться, спотыкалась, падала на лестнице, а он сделал вид, что я пьяная. Он чуть ли не отнес меня наверх и бросил на кровать. А потом стащил с меня джинсы и сделал это. Это было не так уж быстро.

Я слушаю Харпер, и меня тошнит, но спазмы сухие. Я постилась перед ворожбой, так что вырвать мне нечем. Горло дерет от кислоты. Я хочу взмолиться, чтобы она замолчала. Сказать, что я больше не могу это слушать.

Но я хочу, чтобы она продолжала, чтобы знать все, узнать самое страшное: потому что это моя магия спасла мальчишку, который такое с ней сотворил, и мне необходимо знать, насколько глубоко я ее ранила.

Мне надо вернуть свое бесстрашие, вырвать из себя последние угрызения совести из-за того, что мне, возможно, придется сделать, чтобы ее спасти.