Читаем Санькя полностью

…Или не жилу, а — нерв из больной десны, из дупла, — и вслед за нервом тянулась вся голова больная, с озверевшими глазами, словно нерв разросся корнем, забравшись в глубь черепа, опутав мозг, и в самую кость черепную въелся. Рвани на себя нерв, и вся голова рассыплется.

Саша крутился на верхней полке. Чувствовал, что в его теле много костей, — все время локти мешали, колени, позвоночник, хотелось распасться и лежать мягким студнем.

Не рассыпался, встал злой, весь состоявший из жил и костей, курил в тамбуре. С силой выдыхал дым в стекло. Дым рассеивался, проявлялось в полутьме лицо, ясное, крепкое, сделанное из цельного куска.

«Нет никаких оперативников, — понял Саша, — ни в вагоне, нигде. Меня не остановят. Меня не остановить. Ничего не остановить…»

В тамбуре Саша вдруг понял, что революция неизбежна. Смотрел в свое лицо и видел, как приближается она, несущая жуть и ярость, — и никуда не деться уже.

* * *

Минут за сорок до прибытия в Ригу он пошел к проводнице. Поговорил с ней, задал условленный вопрос, она кивнула, не глядя Саше в глаза. Купил у проводницы несколько шоколадок, бутылку минеральной воды. Все это она аккуратно положила в пакет. На дне пакета лежал ствол, обернутый в жесткую бумагу.

В тамбуре Саша быстро переложил пистолет, засунув его в штаны, не распаковывая. Перетянул заново ремень. Шел по вагонам в просторном свитерке, быстрый, подвижный, внимательный, внутренне агрессивный, положив пакет с водой и шоколадом под мышку.

Навстречу, боком, двигались люди. Раздавалась латышская речь. Он улыбался всем встречным. Но на улыбку ему отвечали редко.

Саша был готов ударить и убить любого, и оттого улыбка его была несказанно легка. Она покачивалась на лице, почти невесомая.

В купе Саша улыбнулся своим спутникам, когда они подняли на него глаза.

Вдруг почувствовал, что пистолет дополнил его то ли душевный, то ли телесный вес до необходимой тяжести, — так, чтобы ноги становились твердо и голова держалось крепко.

Поезд дрогнул и заскрипел тормозами. Саше всегда нравился этот звук. «Приехали».

Он вышел на вокзал, сдерживая желание начать насвистывать какую-нибудь мелодию. На улице было заметно теплее, чем в Москве.

«Нет, по городу я пешком ходить не буду. Поедем на такси».

Он взял такси, назвав наименование гостиницы на русском языке.

Таксист, белобрысый мужик с бесцветными глазами, тронул с места, даже не кивнув. Саша вытянул ноги. Потянулся с наслаждением.

«Интересно, он понимает по-русски?» — подумал Саша иронично о водителе.

Мужик ежеминутно цыкал зубом. Саша косился на него. Захотелось взять мужика за спутанные вихры на затылке и попросить: «Не цыкай», — предварительно ударив башкой о лобовуху.

«Итак, знакомимся с Ригой!» — торжественно решил Саша, приоткрыл окно — шум улицы заглушал назойливое цыканье.

«Вижу мост. На его струнах можно сыграть какую-нибудь мелодию. На другом берегу — дуб. Уютный и чистый город. Мне здесь нравится».

Разглядывал рижан, их одежды, ловил их взгляды, даже махнул одной девушке рукой. Она не отреагировала.

Остановились прямо напротив входа в гостиницу.

Сунул водителю купюру, сомневаясь, хватит ли. Хватило.

Водитель цыкнул напоследок зубом и молча, не попрощавшись, уехал.

Улыбаясь, Саша зашел в холл.

— Здравствуйте, я из России! — сказал портье. Ему вежливо улыбнулись в ответ.

В номере он скинул ботинки и улегся на кровать, потягиваясь блаженно.

Увидел на тумбочке путеводитель по городу, какие-то рекламные брошюры, дотянулся до них, вслух поинтересовавшись:

— Ну, какая у нас тут культурная программа? Рассматривал карту Риги, произнося вслух названия, написанные не по-русски:

— Река… Даугава. Улица Сампетера. Улица Лубанас… Стипники какие-то… Бебербеки…

Лидоста «Рига» с нарисованным самолетиком. «А может, мне захватить небольшой самолетик и спикировать на дом судьи?» — мрачно иронизировал Саша.

Нашел улицу, где располагается здание суда. А вот и место проживания господина судьи. Что-то слабо дрогнуло внутри и сразу погасло. Смотрел внимательно на кривую линию улочки с домом господина, усадившего друзей Саши на пятнадцать лет в тюрьму.

Почувствовал вдруг тяжесть пистолета, что так и остался под свитерком лежать, придавленный брюками.

«Куда ствол спрятать? — подумал Саша. — В номере нельзя хранить, уборщица найдет. Надо съездить зарыть его в парке. Где у нас тут парки?» — Саша снова вернулся к карте.

Помылся, побрил свою редкую, некрасивую щетину. Переложил ствол в целлофановый пакет, накрепко перекрутил прихваченным с собой скотчем, чтоб влага не проникла, снова засунул за пазуху и направился на прогулку. Карту положил в карман и двинулся в сторону ближайшего парка.

Зыркал быстрыми и ясными глазами, выискивая на улице фигуры полицейских. Они встречались редко, но Саша все равно старательно обходил их, если была возможность сделать это неприметно и неспешно.

Маленькие, почти игрушечные улочки радовали глаз. Вслушивался в речь удивленно. «Так много людей, и все не по-русски говорят, — думал, — как только не перепутаются…» Он никогда не был за границей.