Читаем Санитары полностью

С того момента, как он выбрался с Бауманки, весь путь сына Сотникова был устлан трупами людей, погибших от его рук или при его участии. Словно какое-то зловещее проклятье висит над ним, отравляя ему жизнь и коверкая судьбу. Оборотень с Семеновской. Испанец. Люди из Убежища. А теперь еще и Натуралист с Анютой… Люди, которые уже почти стали для Димки новой семьей. Заслуживает ли он всех этих жертв? Стоит ли и дальше цепляться за жизнь, ожидая неизбежного и жуткого финала? Ему ведь все равно немного осталось — без санитаров справиться с пожирающей тело «быстрянкой» нет никаких шансов…

Но тут его взгляд упал на Наташу, и Димка ощутил одновременно жгучий стыд и злость. Какой толк от всех этих терзаний, если они подтачивают и без того не бесконечные силы? Наташа еще жива! Если не ради себя, то ради нее он должен бороться. Пусть малодушные поднимают лапки и подставляют голову под пулю, а они еще побарахтаются! Его, Дмитрия Сотникова, не смогли прикончить харибда, пересмешники и морлоки, даже мертвый перегон и тот выпустил из хищной пасти, а теперь какие-то выродки в человеческом обличии убивают его друзей и жаждут смерти его любимой!

Кто-то должен их остановить. Заставить заплатить за все.

Кто, если не он?!

Гнев разгорался в его душе жарким пламенем, очищая мысли от шлака сомнений. Теперь Димка окончательно понял, что главные, самые страшные враги людей — не звери и не мутанты, а они сами со своей жестокостью, беспринципностью, безрассудным желанием уничтожать и разрушать.

И что-то произошло с ним в этот момент.

Гнев разросся невидимым облаком, выплеснулся наружу, за стены дома. Перед глазами возникли какие-то красноватые пятна… Еще через мгновенье он понял, что каждое из этих пятен — живое существо, которое бауманец видит, словно тепловизор, прямо сквозь стены дома.

Димка решительно подобрал с пола автомат Олега и процедил сквозь зубы:

— Надоело бегать!

— Я с тобой, — Наташа тоже поднялась, вытаскивая из кармана «бердыш» — последний подарок сталкера. Посмотрела на оружие каким-то чужим, сумрачным взглядом. Суровые складки пересекли ее лоб, губы сжались в твердую линию. Никто бы сейчас не дал девушке пятнадцать. Теперь она выглядела почти ровесницей Анюты.

— Ты же знаешь, с оружием обращаться я умею. И не останусь здесь одна.

— А я и не оставлю тебя здесь одну.

— Дим, у тебя кровь на лице…

— Это не моя. Анюты.

— Твоя тоже. Тебя пулей зацепило.

Димка машинально коснулся раны на щеке, поморщился. Пуля прошла по касательной, вспоров кожу, и щека действительно кровоточила.

— Неважно. Это не смертельно. Хочу найти Панкратова. И Ангела.

— Не только ты. Прислушайся, что творится снаружи.

А пространство снаружи дома оживало все больше. Со всех сторон доносилось рычание, слышались чьи-то яростные вопли, звуки борьбы. Зверье словно решило сбежаться сюда со всего района, проснувшись от дневной спячки…

Донеслась отрывистая автоматная очередь, к ней присоединилась другая, но били уже не по окну квартиры, где скрывались беглецы, а намного дальше от них, вообще с другой стороны дома. Снова очередь.

И вдруг Димка с необычайной ясностью понял, что оно всегда присутствовало здесь, это зверье. Убив Анюту, ганзейцы сами подписали себе смертный приговор. Ведь только она своей поразительной силой сдерживала всю эту мощь, заставляя хищников держаться от людей на расстоянии. Но теперь невидимая преграда пала.

Выстрелы ударили совсем близко, грохотом разнеслись в подъезде за стальной дверью, но их заглушил яростный рык. Послышались тяжелые удары, потом короткий, полный боли и ярости человеческий вопль эхом вознесся к верхнему этажу, где и затих.

— Здесь мы не спрячемся, — напряженно обронил Димка, стискивая автомат. — Они нас чуют.

В подтверждение его слов металлическая дверь вздрогнула от тяжелого удара, послышался глухой утробный рык какого-то крупного животного.

— Замри! — шепнула Наташа. В сумраке коридора ее глаза горели уже знакомым лихорадочным блеском. — Нас здесь нет!

Димка вспомнил, как в мертвом перегоне, когда зверье уже рвало в клочья клетку электровоза, Наташка прижала его к полу, шепча: «Не вставай и не шевелись. Молчи. Представь, что ты уже умер. Что тебя нет. Тогда они отпустят нас». Только теперь он осознал, что лишь благодаря девушке они тогда спаслись, вырвались из лап смерти.

Долгую минуту они стояли, превратившись в статуи, прислушиваясь к тому, что творится снаружи. Ударов в дверь больше не было, зверь потерял к ним интерес и ушел.

— Ты можешь… как Анюта?! — Димка спросил едва слышным шепотом.

— Нет, — Наташа дернула головой, страдальчески щуря глаза. — Иначе. Только не спрашивай, как я это делаю. Не знаю. Просто не хочу, чтобы нас заметили, — и они нас не видят. Но нам придется поторопиться — надолго меня не хватит. Да и тебя тоже, ты на пределе. Поверь, я это чувствую.

— Значит, нужно постараться успеть.