Читаем Санаторий полностью

Уже сегодня нужно начать бороться с угрозой земной цивилизации, которую несет ориентация на постоянное увеличение потребления, приближаясь к уровню США. Численность населения США составляет сейчас около 6 процентов населения планеты, а суммарное потребление всех видов природных ресурсов этой страной достигает 40 % мирового потребления. В результате, если бы человечество захотело распространить на все страны мира уровень потребления товаров массового пользования населением США, нужно было бы уже сейчас увеличить, например, добычу железной руды в 75 раз, свинца в 200 раз, меди в 100 раз, олова в 250 раз. Только железную руду в таких размерах можно было бы добывать несколько лет, другие полезные ископаемые при таком увеличении добычи истощились бы в несколько дней. Но население Земли очень быстро растет. Как же сможет буржуазный мир уравновесить свои стремления и возможности в будущем?

Прогнозы социально-экономического развития США показывают, что дальнейший рост экономики даже самой “благополучной” страны без социального переустройства общества и перемен в ценностных критериях завершится банкротством уже в ближайшие десятилетия. Крах капиталистической цивилизации с ее культом потребления, как конечной целью бытия, предопределен объективными обстоятельствами. “То, что мы называет “промышленной цивилизацией”, — с грустью предупреждает, например, французский социолог Мишель Боске в “Нувель обсерватер”, — сможет существовать не дольше, чем до конца этого века. В течение еще одного или двух десятилетий она сможет обеспечить вам сомнительные радости и привилегии, которые будут обходиться все дороже. А потом придется отказаться от всего этого: от машин, которые меняют каждые два года или самое большее — каждые пять лет, от туалетов, которые носят лишь один сезон, от пластмассовой или металлической упаковки, которую тут же выбрасывают, от ежедневного потребления мяса, от свободы иметь любое число детей. Чем дольше это будет продолжаться, тем непоправимее катастрофа, к которой эта цивилизация ведет нашу планету.

Здесь вы можете пожать плечами и прекратить чтение, — продолжает М. Боске, — но, если вы решите читать дальше, вспомните, что другие цивилизации до нашей погибали в результате истребительных войн, варварства, голода или вымирания их народов в силу того, что они потребили то, что не может быть воспроизведено, и уничтожили то, что нельзя восстановить. Вспомните также, что полнейший тупик, который ожидает так называемую западную промышленную цивилизацию, предсказывают нам не политики и идеологи, а ученые — демографы, агрономы, биологи, экологи…”

Если попытаться представить себе образно социально-экономическую ситуацию в мире в перспективе экологического кризиса, который может разразиться при сохранении тенденций нынешнего хозяйствования, то это можно сделать, вообразив плот посреди океана, облепленный спасшимися после кораблекрушения людьми. Кто-то успел захватить мешок сухарей, другой — бидон воды, третий — чемодан с золотом, патефон и пр. Спасшиеся и их группировки моделируют здесь государства, народы, нации, кланы, партии и т. д. на нашей Земле. То, что будет происходить на плоту по мере угасания надежды на помощь, зависит от идеалов, мировоззрения, характера, морали и воспитания людей. Спектр возможных ситуаций: от всеобщего озверения и людоедства до подвига самопожертвования и приспособления к жизни в открытом океане.

Вот о подобных возможных до- и послекризисных проблемных ситуациях на нашей планете и могла бы рассказать научная фантастика, со всей серьезностью опираясь на современные научные знания. Пока что мне известна только одна попытка художественно изобразить будущее людей, не захотевших жить свободными преобразователями и украшателями Вселенной, — мир планеты Торманс, нарисованной в романе И. А. Ефремова “Час Быка”. Общество тормансиан по своей художественной выразительности гораздо достовернее, правдоподобнее мира “нумеров” из замятинского “Мы”, или предельно гротескного мира “Прекрасного нового мира” Хаксли, или “1984” Оруэлла. Ефремову удалось создать правдоподобный образ тормансианского общества, возможно, и потому, что он не преследовал какой-то узко критической цели, а попытался представить себе, во что же выродится человечество, если откажется от проверенных историей жизнетворных идеалов истины, добра и красоты, но будет из последних сил сохранять свое существование, не прилагая сил к личному и общественному духовному совершенствованию. “Ученый тех времен казался глухим эмоционально; обогащенный эмоциями художник — невежественным до слепоты. И между этими крайностями обыкновенный человек ЭРМ (Эры Разобщенного Мира. — И.К.), представленный самому себе, не дисциплинированный воспитанием, болезненный, теряющий веру в себя и людей и находящийся на грани нервного надлома, метался от одной нелепости к другой в своей короткой жизни, зависевшей от множества случайностей.