Читаем Самвэл полностью

Малютка что-то залепетал и еще издали потянулся ручонками к отцу, будто поздравлял его с наступившим утром.

Мушег подошел, взял ребенка на руки и прижал к груди.

Всю ночь он был занят с Сааком, Месропом и Самвелом и не имел времени ни увидеться, ни поговорить с женою. И теперь она сама пришла повидаться с мужем.

Не выпуская из рук сына, он сел на тахту. Жена осталась стоять: она с радостным умилением смотрела, как играют отец и сын. Отец легонько касался пальцем пухлых щечек, а мальчик всякий раз вскрикивал и заливался смехом.

— Со вчерашнего дня он еще кое-чему выучился, — радостно сказала молодая мать.

— Мой ягненочек всегда чему-нибудь да выучится, — отозвался отец и погладил белокурые кудри ребенка. — Чему же он выучился?

Княгиня повернулась к няне. Та подошла и встала на колени перед маленьким Мушегом, чтобы показать его новые проказы. Она подложила ладонь под щеку, наклонила голову набок и закрыла глаза.

— Мушег, бай-ба-ай, — сказала она.

Малютка тоже зажмурился, склонил головку на грудь отцу и притворился спящим. Но долго он не выдержал — расхохотался и открыл глаза.

— Ах ты плутишка! — отец еще крепче прижал его к груди. Она тебя дурачит, а ты, выходит, ее?

Малыш словно обиделся на эти слова: он ловко вывернулся из отцовских объятий и потянулся к матери.

Она взяла его, не удержавшись от легкого упрека:

— Не умеешь ты занять ребенка.

— Я ему наскучил, — отозвался отец, и на его оживленное лицо набежала мрачная тень.

От жены это не укрылось.

Маленький непоседа скоро заскучал и в материнских объятьях, стал проситься к няне и тянуться ручонками, стараясь привлечь ее внимание. Няня подошла. Мать передала ей ребенка:

— Унеси его.

Малыш тут же успокоился: теперь он был в руках, к которым привык. Из соседней комнаты последний раз послышалось его агуканье, его младенческий прощальный привет, тронувший самые глубокие струны отцовского сердца. Мушег помрачнел еще больше.

Супруги остались наедине. Молодая женщина заботливо окинула взглядом своего любимого.

— Ты что-то чересчур бледен, Мушег. Так всю ночь и не спал?

— Откуда ты знаешь?

— Я ночью выходила, смотрела на твои окна — у тебя все время горел огонь. А ты не любишь спать с огнем.

— Значит, и ты не спала...

Ласковая улыбка была ему ответом. Она ранила его в самое сердце: всего одну ночь они были врозь, и у его жены уже сердце не на месте, ей уже не до сна. Что же будет, если придется расстаться надолго, очень надолго?

Жена села рядом, взяла его за руку и повторила свой вопрос: ответ мужа ее не удовлетворил.

— Что с тобой? И почему ты вдруг помрачнел?

Как объяснить, что случилось? Многое случилось! И многое еще случится... Но нежное сердце слабой женщины... найдется ли в нем столько силы, чтобы все узнать и все выдержать?

Мушег решил подготовить ее исподволь.

— Вот видишь, Сатеник, — начал он мягко, — всего на одну ночь я оставил тебя, и ты уже неспокойна. А если бы пришлось расстаться надолго?

— Я бы страдала еще сильнее.

— Но ты перенесла бы разлуку?

— Научилась бы терпеть, если б это было необходимо.

— Что ты понимаешь под необходимостью?

— То, что не раз бывало — например, ты уйдешь на войну.

— Скоро уйду...

Жена не ждала такого ответа. Она готова была взять свои слова обратно, но сказанного не воротишь: она дала согласие, не узнав заранее, каковы намерения мужа. Словно потеряв что-то очень важное, она опустила голову и не отрывала взгляда от покрывавших пол ковров, хоть и не было у нее надежды найти потерянное. Волнение и растерянность молодой княгини сильно подействовали на Мушега, которому впервые довелось испытывать душевную стойкость жены. Он решил подбодрить свою любимую:

— Как легко ты надломилась, Сатеник! А я-то думал, что ты тверда духом...

— Я тверда... — отозвалась она, подавив рыдание. — Но что делать? Три года мы женаты, и с той минуты, как я вошла в этот дом, не помню дня, чтобы ты наслаждался покоем.,. Вечно стрелами отираешь пот со лба... Войны, вечно войны... вечно кровь... вечно гибель... Когда же перестанет литься кровь?

— Никогда, — резко ответил князь. — Пока человеческие нрава отмеряет меч — никогда!

Жена ничего не ответила. Она по-прежнему не поднимала головы, словно боясь встретить гневный взгляд мужа.

Он продолжал уже более спокойным тоном.