Джела — потомки каторжников с одной из тетрасиликоновых шахт. Взбунтовались, смогли отстоять свою свободу, а несколько грамотных инженеров не позволили обмануть себя на цене тетрасиликона. Шахта с тех пор давно уже выработана. Теперь Джела — это лучшая на Этне электроника и софт. Хм, ну это еще как посмотреть, наши тоже хороши.

Больцано — группа преподавателей первого, а когда-то единственного колледжа на Этне. Теперь — десяток университетов и еще бог знает сколько колледжей. Ужасно мирные люди. Попробуй их тронь: огребешь войну со всеми сразу.

Каникатти — коммунистическая секта, на Этну прибыли по доброй воле и поначалу занимались только сельским хозяйством. Продолжают им заниматься, а еще делают кучу хлама, который называют военной техникой. А еще продают на Новую Сицилию какой-то особенный кофе. Хм, разве мы у них не все плантации отобрали? Или это устаревшие сведения. И тетрасиликон этот, вот надоел!

Наконец, Кальтаниссетта — самые неисправимые бунтари. Место ссылки — Селено, только чтобы замерзли там насмерть и под ногами не путались. Бог помогает тому, кто сам себе помогает. О селенитах колониальная администрация узнала уже тогда, когда они превратились в контрабандные, привезенные с Новой Британии бластеры, катера, ракетные установки, снаряжение… Жаль, что мы не задержались на острове, там есть памятник этим бунтарям. И музей. Не всегда этнийцы пренебрегали историей.

Кстати, традиции всеобщей военной подготовки возникли именно там и тогда. Похожие традиции есть у клана Джела, у всех остальных их нет, но быть новосицилийским пентюхом, в общем, нигде не принято. А в тяжелом положении двадцать лет назад мы оказались потому, что лет сорок назад эти традиции начали забываться. Учимся на собственном горьком опыте? Не самое разумное решение.

Попасть в другую корпорацию я не мог: ни у кого больше не могла возникнуть такая безумная идея.

Небольшие корпорации появляются и исчезают, добровольно или принудительно вливаясь в большие. Вместо них тут же возникают новые. Кальтаниссетта — последняя маленькая корпорация, которая смогла стать большой. С тех пор такого не случалось.

Девяносто три года назад все корпорации, кроме Кремоны, объединились в первый и последний раз для того, чтобы свергнуть новосицилийское иго. Свергнув каковое, сразу же передрались снова.

Глава 36

Вечер пятницы я потратил на превращение Лабораторного парка почти в настоящие джунгли. Виктор бродил вслед за мной, послушно перетаскивая с места на место огромную бухту каната, и печально вздыхал в надежде растопить мое ледяное сердце: я категорически отказался принимать его в завтрашнюю игру. Поэтому время от времени, изгрызенный своей не знающей техники безопасности совестью, я вновь объяснял, почему нельзя, и соблазнял его возможностью полюбоваться на все это с вышки в обществе наших девочек.

Когда канат почти кончился, Виктор смирился со своим поражением.

— А когда мы через год снова приедем, можно будет? — жалобно спросил он.

— От тебя зависит, — ответил я со всей присущей мне жестокостью. — Будешь весь год заниматься как проклятый, научишься падать, бегать, ползать, лазать по деревьям — будет можно.

Мне его жаль. Черт, вдруг его мама откажется приезжать сюда через год? И тут меня осенило: пусть проф пообещает Виктору премию за достижения в спорте. И проверять эти достижения раз в год на Этне. Тут уж тетя Бланка сама погонит сыночка в спортзал, если он начнет лениться, — для нее деньги много значат. Хорошая идея, странно, что она так поздно пришла мне в голову. У меня в голове зазвенел звоночек: «Опасность!» Маленькая, но все-таки не нулевая. Хм, синьора Будрио ждет смерти своего брата? После того, как он включит ее или Виктора в завещание? Может быть. Предупредить профа? Понадеяться, что он сам догадается? Вообще-то, скорее всего, проф уже догадался, и давно, и даже мне намекнул, а я, дурак, не понял. Ладно, если проф решит переписать завещание, он мне об этом скажет: сказал же он, когда меня усыновлял, что я его законный наследник. На меня это, помнится, не произвело впечатления: у меня было много других проблем. И до сих пор есть.

М-мм, устроить, что ли, в воскресенье веселую прогулку? Километров на тридцать. И взять с собой Виктора, может, он утешится? А что? Весна, погода хорошая, тепло… Только надо сначала спросить у профа. Вдруг он наметил на послезавтра маленькую победоносную войну.

Войну проф не наметил. Точнее, конечно, наметил, но не на послезавтра. Я ехидно, как только мог, попросил его не портить моим друзьям весенние каникулы — они начинаются через неделю. Проф серьезно сказал, что примет это во внимание при разработке планов на ближайшее будущее.

— Кстати, — заметил я, — не кажется ли вам, что ваш бедный племянник зря старается, занимаясь кемпо. Он вернется домой, и уж там его убедят не мучиться. И все пойдет прахом.

— Вполне возможно. А что? У тебя есть конкретное предложение?