Читаем Самоволка полностью

– Лети к машине! – крикнул один из разведчиков. – И выезжай навстречу. А то пока мы доковыляем… Давай, капитан, быстро, быстро!

Степан бросился к замершей вдалеке автоколонне, спотыкаясь на валунах. Шлем пришлось бросить – он дико мешал и на голове, и в руках. Хотелось бросить и автомат, но это было бы чересчур.

Наконец добрался до «спиртовки», чуть ли не с первой попытки запустил двигатель и вырулил навстречу разведчикам.

Раненого усадили рядом, он не переставал стонать и материться – видимо, наркоз слабовато действовал. Сквозь тугую повязку на бедре сочилась кровь.

– На, возьми на всякий случай. – Разведчик протянул Степану небольшую коробочку с облупившейся никелировкой. – Там еще один шприц с обезболивающим. Это если совсем худо станет.

– Поехали! – крикнул раненый. – Поехали!!!

* * *

Через несколько минут машину окружала только степь, без малейшего ориентира. Степан не мог взять в толк, как на этой голой равнине можно разыскать какой-то Разъезд? Как понять, в какую сторону направлять машину?

– Держись, чтобы солнце было примерно справа, – проговорил раненый разведчик, словно уловив сомнения Степана. – Будем ехать, пока не наткнемся на старую насыпь. Там поворачиваем и прямо вдоль путей…

Он откинулся на сиденье, в очередной раз процедив набор ругательств.

– Может, еще дозу вколоть?

– Нельзя, – покачал головой Степан. – Терпи, пока можешь терпеть.

– Пока могу… но, боюсь, недолго…

«Я по-прежнему катаюсь туда-сюда, но еще ни на шаг не приблизился к Борису, – подумал Степан. – Так не годится. Надо что-то делать. Отвезу раненого – и пора действовать. В конце концов, могу просто взять и приехать в поселок кечвегов. Выйду из машины, руки подниму, спрошу старших…»

– Слушай, парень, – проговорил он. – А далеко отсюда кечвеги осели?

– Не боись, капитан, нам не попадутся.

– Да я и не боюсь. Просто интересно.

– Скоро сам узнаешь. И увидишь. Слыхал новости?

– Смотря какие.

– Центровые продавили решение, чтобы пограничники шли в бой наравне с гвардией. Будет приказ – всех под ружье, до последнего писаря. Только комендантская рота на базе остается.

– А будет бой? Мне объяснили, что будет только зачистка после артподготовки.

– А тебе мало? Пуля – она и на зачистке пуля. Кечвеги тоже не дураки пострелять.

– Так далеко они?

– Да не знаю. Наши сейчас в лагере пленных трясут. Вернешься – спроси.

– Ладно…

Показалась обещанная насыпь – старая и осыпавшаяся, с перекошенными ржавыми рельсами. Разведчик притих, закрыв глаза и закусив губу.

Степан уже привык к своенравной и капризной «спиртовке» и сейчас позволил себе разогнать ее получше, тем более что грунт под колесами был на удивление ровным, словно специально утрамбованным.

Прошло не так уж и много времени, когда впереди показались наконец силуэты каких-то построек. Степан тронул попутчика.

– Это и есть Разъезд?

Разведчик открыл глаза, болезненно поморщился.

– Сбавь-ка скорость от греха…

Их заметили – навстречу уже двигались два всадника на черных коротконогих лошадях. Степан загодя остановил машину и открыл дверь кабины.

Разговор вышел коротким: Степан объяснил, что везет пограничника, раненного на боевом выезде. После этого ему разрешили въезжать на территорию передовой базы.

Древние рассыпавшиеся стены, десяток легких домиков, конюшня, пулеметная вышка, радиомачта, столовая под большим навесом – все это и называлось Разъездом. Атмосфера здесь была спокойная, даже сонная. Местные обитатели откровенно бездельничали. Из двух десятков пограничников, что успел увидеть Степан, ни один не был одет по форме. Из одежды здесь отдавали предпочтение шортам и простым головным уборам – панамам или платкам.

Раненого увели в домик-лазарет, а Степану предложили перекусить. Он присел под навесом, ожидая, пока повар подогреет консервы.

– Конфета. Дружба. Игра, – раздалось вдруг над ухом.

Степан обернулся и едва не вскрикнул от неожиданности. Сначала ему показалось, что перед ним – дрессированная собачка, вставшая на задние лапы. Впрочем, присмотревшись, он понял, что существо больше похоже на обезьянку.

– Конфета, – повторила обезьянка, требовательно протянув коричневую ладошку. Голос у нее был, как у ребенка. – Шоколадка. Яблочко.

– У меня нету, – пробормотал Степан, чувствуя себя последним идиотом.

Не хватало только объясняться с обезьяной. В конце концов, попугай тоже может повторять простые слова, но это не делает его собеседником.

Обезьянка постояла перед ним еще с полминуты, затем запрыгнула на лавку и принялась дергать за ремень автомата – довольно сильно.

Степан не знал, как ему поступить. Прогнать незваного гостя, оттолкнуть – а вдруг укусит, например?

– Гамлет! А ну, брысь отсюда, засранец!

К ним вразвалочку подошел мускулистый загорелый человек лет пятидесяти. Из одежды на нем были только широкие камуфляжные штаны и пляжные тапочки.

– Брысь, говорю!

Обезьянка соскочила на землю и быстро скрылась за ближайшим домиком.

– Иван Скубарев, командир второй дозорной группы, – представился человек. – А что это у вас глаза квадратные, товарищ капитан? Мартыша ни разу не видели?