– Но я простила Яну! Так надо поступать по христианским законам! У Андре была клиника! Огромный центр с ломовыми ценами! Открыл он ее давно, первым в Москве, все в нее прямо ломанулись. Андре начал деньги грести лопатой! Просто счастливчик. А год назад случилась трагедия: Яна умерла. Она, конечно, скотиной была, но все равно жаль. Говорят, Андре распсиховался! Клинику кому-то продал и исчез. В монастырь ушел! За границу подался! В Тибет! Бред! Мрак!

– Что случилось с его дочерью? – полюбопытствовала я.

Элен прищурилась:

– На наркоту подсела! Искололась!

Я всплеснула руками:

– Вспомнила! Мне об этой истории Катя Чижова рассказывала! Яна – дочка Андрея Ивановича Ермакова. Она в одном классе с сыном Чижовой училась.

Элен скривилась:

– Мон амур! Разве можно верить Катрин! Она всегда врет. Янка получила школьное образование в Англии, потом Андре ее в Москву вернул, в институт определил. Ну, и Янка загуляла! Вечно Катрин выдумывает! И Андре не Ермаков, он Сергеев. Или Петров? Николаев? Бред! Мрак! Фамилию любовника забыла! Ну что с памятью делать! Одна надежда на кроличью траву, надо ее побольше пить. И ведь остальное прекрасно в мозгу засело. Ну, например, как мы познакомились! Я пришла к Андре делать блефаропластику…

– Он пластический хирург? – уточнила я.

– Ну, не водопроводчик же, – хмыкнула Элен. – Андре владелец клиники, у него работали лучшие врачи, сам он со скальпелем не стоял! Иностранцы! Французы! Посмотри, какие у меня глазки! Не один год прошел, а веки не обвисли! Андре в меня сразу влюбился, а я в него! Ах! Как нам было хорошо! Яна – гадюка, чтоб ей в гробу перевернуться, счастье мое порушила. Хотя Андре в загс не собирался, он после того, как его жена погибла, поклялся никогда с другой не расписываться. Из-за заразы Яны. Ее мать умерла. Давно. Поэтому Яну в Англию отправили. Мрак! Бред! Почему чаек не пьешь? Господи, какая же фамилия у Андре? Такая простая… Федоров? Иванов? Войцеховский-Годизин? О нет, последний мне в губы гель вкачивал!

Я встала:

– Засиделась я у тебя, уже поздно.

Хозяйка принялась уговаривать меня не уходить, но в конце концов проводила до двери и, когда я стала спускаться по ступенькам в сад, воскликнула:

– Дашенция, а зачем ты приходила-то?

– Просто поболтать, – ответила я и убежала.

Глава 27

В холле нашего дома меня встретила Анфиса, ее серое платье украшала здоровенная брошь из разноцветной пластмассы. Я удивилась этому аксессуару. Фиса совсем не модница, в одежде она предпочитает унылые тона, и до сегодняшнего вечера я ни разу не видела домработницу с бусами на шее, браслетом на руке или с каким-либо другим украшением. Когда Анфиса появилась в нашей семье, я начала привозить ей из Парижа симпатичные штучки: кожаный пояс, платок, ожерелье. Фиса вежливо благодарила, уносила презент в свою комнату и никогда им не пользовалась. Поняв, что прислуга не любит аксессуары, я один раз притащила ей сумку, но и она не обрадовала Анфису…

– Симпатичная штучка, – похвалила я украшение, – модная, и тебе очень голубой цвет идет.

Домработница заулыбалась:

– Петр Андреевич тоже так сказал, когда дарил мне брошку: «Лазурный колер ваш». Какой у вас милый папаша, и хобби у него замечательное!

– Хобби? – недоуменно повторила я. – Какое?

– Неужто не знаете, что ваш отец бижутерию делает? – укорила меня Фиса.

– Ммм, – промычала я, – да… конечно… совсем забыла.

Анфиса одернула платье.

– А уж какой он внимательный! Спустился к обеду, принес коробочку, протянул мне и сказал: «Уважаемая Анфиса, ваше строгое элегантное платье отлично украсит яркое пятно. Прошу, примерьте, только что для вас смастерил». Вот вы говорите, что я скучно одеваюсь, а Петр Андреевич вмиг сообразил: я за простоту и элегантность! Такой он хороший, прямо не хочется, чтобы уезжал!

Из столовой послышались громкие голоса и заливистый хохот.

– У нас гости! – испугалась я.

– Нет, – возразила Фиса, – только свои чай пьют.

– В полночь? – поразилась я. – Зоя Игнатьевна всегда ложится спать не позднее одиннадцати.

– Сегодня она изменила своей привычке, – поджала губы Фиса. – Ржет, как лошадь! Петр Андреевич рассказывает исторические байки. Он столько интересного знает! Пойду на кухню, охота дослушать, чем встреча Пушкина и Лермонтова с Ломоносовым закончилась.

Анфиса шмыгнула в коридор, я на цыпочках стала красться к лестнице на второй этаж. Александр Сергеевич и Михаил Юрьевич никогда не общались друг с другом, совместно пьют чай они только в анекдотах. А Михайло Васильевич умер до того, как великие поэты появились на свет. Ладно Анфиса, она не получила образования и поэтому верит любым глупостям. Но Зоя Игнатьевна! Она-то по какой причине «ржет, как лошадь», слушая моего эрзац-папеньку? Еще вчера, услышав из чьих-нибудь уст сагу про встречу в одной гостиной основателя МГУ и двух великих поэтов, бабушка Феликса, мило улыбнувшись, со словами: «Прошу меня простить, устала, мигрень началась», резво бы скрылась в своей комнате. И Анфиса ни за какие пряники не пристегнула бы к платью аляповатую брошь из пластмассы, подари ее я. Что происходит? Петр гипнотизер?