Читаем Самовар с шампанским полностью

– О мадам! – закатил глаза Густав. – Месяц назад мы сшили платье для баронессы Клар. Она выходит в двенадцатый раз замуж и всегда заказывает наряд у нас. Первое одеяние ей шил отец Фреди в… э… шестьдесят первом году прошлого века, потом мы перехватили эстафетную палочку. Вот баронесса Клар зрелая дама, поэтому на двенадцатую свадьбу мы деликатно посоветовали ей костюм цвета экрю и вуаль. Но она пронзила меня взглядом, словно змею шпагой, и заявила: «Густи! Придурок! Нельзя невесте надевать платье цвета скисшего шампанского. Только белое!»

– Нет мне прощения! – зарыдал Фред.

– Не надо так расстраиваться, – забормотала я. – Золотой «футляр» смотрится прекрасно.

Фред выдернул из коробки на столе бумажную салфетку и приложил к глазам.

– Я раздавлен! Растоптан! Убит! Лучше умереть! Обидел девочку-невесту. Кто я после этого? Имею ли вообще право шить свадебные платья? Правильно говорила покойная мама: «Фреди, ты бестактен, как нога-хамон с черным копытом». Лучше умереть! Пойду утоплюсь в Сене!

Последние слова владелец магазина произнес на пороге, потом толкнул дверь и выскочил на улицу.

– Надо его остановить, – всполошилась я.

– О мадам! – вздохнул Густав. – Фред, как все уникально талантливые люди, излишне эмоционален. Но он брезглив и до смерти не любит пеших прогулок. До реки идти минут пятнадцать, Фреди быстро устанет и вернется. Да и вода в Сене очень грязная, ее изгадили туристические кораблики и баржи. Даже если Фред и доберется до набережной, в чем лично я сомневаюсь, он не прыгнет с моста. Патологический чистюля не решится утопиться в мутной реке. Не волнуйтесь…

Дверь распахнулась, в бутик, шумно сопя, ввалился Фред. Не говоря ни слова, он плюхнулся в кресло и запричитал:

– Права была покойная мама! Я ни на что не годен! Не дошел до Сены. Прости, Густи, я не смыл позор кровью. Отец сейчас в своем склепе зубами скрипит, он-то бы сразу сделал харакири!

– Папенька Фреди был японец, – пояснил Густав, – а мама итальянка.

Фред закрыл лицо руками и зарыдал. Приятель бросился к нему, обнял и прижал к себе.

– О, мадам! Мы с Фреди всю жизнь вместе! Я его понимаю, как никто другой.

– Ходили в одну школу, – кивнула я.

– Дорогой, – засюсюкал Густав, – солнце мое! Мой король! Ты просто устал! Шил всю ночь, не выспался, вот нервы и сдали. Сделаем мадам не десяти-, а пятнадцатипроцентную скидку, это мигом ее утешит, правда?

– Дорогой Фред, за такое снижение цены вы можете смело назвать меня старой обезьяной, – хихикнула я. – Поверьте, я не обижусь!

Владелец бутика опустил руки:

– Правда? Ооо! Вы так милы! Густи, может скостим двадцать процентов?!

– Дорогой, пятнадцать – это предел, – твердо возразил Густав. – Но ты можешь подарить мадам одну из своих чудесных сумочек с секретом.

Фреди вскочил и кинулся к шкафу:

– Точно! Гениально! Супер! Мои аксессуары на пике моды! Вот, мадам, гляньте!

Он взял с полки небольшой клатч на цепочке.

– Цвет перламутр, подойдет на любой случай.

– Спасибо, вещь прекрасная, потрясающая, великолепная, – рассыпалась я в похвалах, не желая, чтобы портной опять впал в истерику.

– Густи, подсчитай сумму, – велел Фреди, – а я пока упакую платье.

– Стойте, я еще не выбрала! – воскликнула я. – Вы же хотели показать мне другие наряды для невесты.

Густав вскинул брови:

– Фреди?

– Я кретино первоклассо, – завопил его компаньон, – идиото супериссимо! Права была покойная мама, называя сына дубиной. О небо! О святой Иосиф! О боже! Платье!

Толстяк исчез в служебном помещении.

– Покойная мадам Анжу слишком сурово обращалась с сыном, – неодобрительно заметил Густав. – Каждый раз, когда мы приезжаем на кладбище, я опасаюсь, что она выползет из склепа и отвесит Фреду оплеуху за то, что он непочтительно возложил букет цветов к надгробию. Пусть Господь простит меня за некорректные, но правдивые слова: мадам Анжу была сколопендра. Вот моя мамочка иная! Она нас с Фреди обожает.

– Принес все! – возвестил Фред. – Давайте определим стиль. Классика? Авангард?

– Хочется нечто красивое, элегантное, торжественное, но не пафосное, – озвучила я свои желания.

Фред схватил одну вешалку и потряс ею передо мной:

– Оригинально. Невинно. Супер.

Я оглядела кожаное боди белого цвета на золотой шнуровке, к которому внизу прикреплялась совершенно прозрачная юбка.

– Ну… очень короткое! Напоминает купальник.

– Длина в пол, – возразил Густав.

– Низ платья просвечивает, – смутилась я.

– Наденете колготки, – оживился Фреди, – и вот обувь.

На ковер шлепнулись два длинных ботфорта на устрашающе тонких, головокружительно высоких шпильках.

– М-м-м, – протянула я, – нет ли наряда в стиле королевы Марии-Антуанетты?

– Мадам, этой королеве отрубили голову, – всполошился Густав, – ее свадебное платье никто не заказывает. Плохая примета. Неудачная карма.

Я потупилась. Думаю, Маргарита и Эвелина нашли бы общий язык с Фреди и Густи.

– Вот мадам Помпадур – другое дело! – провозгласил Фреди, хватая другую вешалку. – Она столько лет управляла Францией!

– Мадам Помпадур никогда не была женой короля, – напомнила я. – Она являлась супругой Шарля Гийома Этьоля.