Читаем Самоуправление 25.04.2008 полностью

«Вначале и я поддерживал "Саюдис", - вспоминает Владислав Швед. - Полное название движения вначале звучало очень правильно - Движение в поддержку перестройки. У истоков стояли достойные и уважаемые люди - мой друг писатель Витаутас Петкявичус и олимпийский чемпион по плаванию Арвидас Юозайтис. Ландсбергис был никто и звать никак, но ему очень быстро удалось оттереть всех достойных людей на обочину, и тогда я задумался: а что такое вообще "Саюдис"? В истории Литвы было три таких движения. Первое - в 1918 году, во время первой независимости. Второе - в 1944-м, было создано при активном участии абвера. То, что движение, созданное для поддержки перестройки, очень быстро стало сепаратистским, меня, конечно, не устраивало, и я стал его оппонентом».

Как раз в тот период на каком-то митинге Швед услышал характерную фразу: «Не тех мы евреев стреляли». Насчет «мы евреев стреляли» все было понятно; известно, что еврейский вопрос в оккупированной Литве местное население решило оперативно и без посторонней помощи - еще до прибытия эсэсовских карательных групп в Литве было уничтожено 94 процента литовских евреев. Непонятно было насчет «не тех», и как будто специально для Шведа оратор пояснил: «Русские - это белые евреи». «Не очень приятно, когда тебя называют евреем в таком контексте, - поясняет Швед. - Стало понятно, что русским и вообще всем, кого не устраивают новые порядки, нужно тоже объединяться».

IV.

Впрочем, какую-либо инициативу партийных органов по созданию в Литве комитетов граждан СССР (гражданских комитетов) Швед отрицает - по его словам, все происходило стихийно. «Власти запретили партийные организации на предприятиях, но активисты оставались везде, и потребность в каком-то организационном оформлении была очевидна. Стали создаваться комитеты по всей республике. Потом на их основе был создан республиканский гражданский комитет, председателем избрали меня. Цель была одна - защищать права тех, кто считает Советский Союз своей родиной. Среди таких людей были не только русские и поляки, но и литовцы».

Парадокс литовской независимости - первые структуры то ли гражданского общества, то ли местного самоуправления в республике создавались не с подачи ориентированных на Европу новых властей, а по инициативе просоветской, то есть формально тоталитарной и антиевропейской общественности. «Мне до сих пор кажется, что это могло быть самой правильной тактикой, - считает Швед. - Я лично говорил Горбачеву: нужно идти на два шага впереди националистов, нужно играть на опережение. Народ все равно возьмет то, что он хочет, так лучше дать ему это самим, а не ждать, пока все обрушится».

Швед был прав - литовский народ действительно хотел независимости. «Националисты говорили мне: Владислав, пойми - у тебя есть Россия, а у нас ничего нет. Но Горбачеву этого было не объяснить». Я спрашиваю: может быть, у Горбачева действительно был какой-то хитрый план, чтобы поскорее разрушить Советский Союз? - но Швед выразительно стучит по столу - бум-бум. «Никакой хитрости в нем не было. Примитивный самовлюбленный человек. Жил в своем выдуманном мире и не хотел из него выходить».

V.

К созданию самой известной позднеперестроечной «гражданской структуры» Литвы - Комитета национального спасения - Швед отношения не имел. Когда в Вильнюсе начались волнения (демонстранты, недовольные социальной политикой правительства Прунскене, ворвались в здание Верховного совета, но охрана открыла заглушки отопительных батарей и горячей водой выгнала бунтовщиков из здания; Прунскене в отставку все равно ушла), Швед был в Страсбурге, а когда вернулся в Вильнюс, оказалось, что КНС уже создан, и его анонимные руководители уже попросили вильнюсский гарнизон ввести в город войска.

«В ночь на 13 января я был в гостях у друга, праздновали день его рождения. Я услышал выстрелы, сразу все понял и с тоской подумал: ну на фига применять технику? Военная акция посадила Ландсбергиса на белого коня, и выход из СССР - это вопрос времени. Потом я это же повторил на заседании бюро ЦК, и меня даже хотели исключить из партии».

События января 1991 года Швед, как и многие в Литве и в России, считает заранее спланированной провокацией, но, в отличие от остальных, у него есть доказательства - еще в декабре 1990 года, за месяц до бойни на улицах Вильнюса, Швед направил в литовский Минздрав депутатский запрос по поводу устного указания министра главврачам вильнюсских больниц подготовить операционные к приему большого количества раненых - то есть о том, что скоро прольется кровь, литовские власти знали заранее. Ответа на запрос Швед не получил.

VI.