Читаем Самоуправление 25.04.2008 полностью

«…в Москве, вечером, зимой, в домике на Собачей площадке я спускалась по крутой каменной, мокрой и темной лесенке, ведущей в светлую и жаркую кухню. На мне черное платье из бархата, круглая бриллиантовая брошь и кольцо с бриллиантом. Выйдя от тепла вечно горящего камина, я куталась в боа и дрожала от холода. Я шла сказать что-то об ужине. И вдруг - я остановилась на ступеньках. У камина, в комнате Глеба, сидели у огня несколько человек и, увидев меня, уже приготавливали мне место. Я поглядела на них острым, внимательным и широким взглядом и молча села у огня. Меня укрывали маминой бархатной шубой. Юные лица всех нас были ярко освещены».

Бросается в глаза явная театральность происходящего: бархатное платье, дорогие украшения, ярко освещенные лица, притихшие в предчувствии надвигающегося тектонического разлома в их судьбах, в судьбе страны.

Как же стремительно изменяется ее жизнь!

Это на свой лад «Титаник». Драматизм его крушения не только - и даже не столько - в том, что богатые спасались, а низшие сословия так и не смогли прорваться к шлюпкам. По сути, это урок гибельности человеческого высокомерия и гордыни. Повелители судеб, прислушайтесь: в днище уже хлещет вода, и наиболее проницательные из пассажиров смутно догадываются о надвигающейся катастрофе.

Еще один поворот сцены, новая пантомима жизни с ее, Ники, участием. Возвращается с войны Глеб с параличом руки и лица. Все тесно переплетено: хаос революции, разрушения, смерти близких. Корабль окончательно идет ко дну. Она остается в голодном Крыму одна с двумя детьми. Вскоре младший, Алеша, умирает.

«Амор», опубликованный в 1991 году, сильно и в лучшую сторону изменен по сравнению с тем, машинописным. Здесь уже все вещи названы своими именами. Тут впервые я прочитал то, что слышал от нее в кухне, в ее скупых устных рассказах во время наших встреч.

«Жизнь в тюрьме… Один следователь (нос с дворянской горбинкой, читал Герцена), другой - менее грамотен, ошибки поправляла ему в протоколе. Какой-то ее ответ вынудил у него восклицание: «Стерва!»

«После таких слов прекращаю отвечать на вопросы».

За это ее заперли в одиночную узкую камеру. Настолько узкую, что сесть невозможно. А стоять не было сил, потому что допрос продолжался много часов.

Через некоторое время вновь повели на допрос. И опять повторилось запирание в узкий, похожий на шкаф, бокс.

– Что вам от меня нужно? - не выдержал следователь.

– Я бы хотела понять, что вам от меня нужно…

– Хотите, чтобы я извинился, что ли?

– Вы напишите в протоколе, после какого слова я отказалась отвечать.

– Что я, дурак? - простодушно захохотал следователь.

И я тоже засмеялась…«

Обвинение выстраивалось вокруг ее причастности к «Ордену Розенкрейцеров». Дело по тем временам было нешуточным. По сути, речь шла о подрыве государственных устоев.

Еще в 1933 году, когда розенкрейцеры оказались под подозрением, А. И. была арестована, провела под следствием два месяца, после чего ее выпустили. Об этом периоде Анна Андреевна Ахматова как-то заметила, что это были еще «вегетарианские годы». Как потом оказалось, помог ей освободиться из застенков ОГПУ не кто иной, как Максим Горький.

В 1937-м с «вегетарианством» было покончено. После ее нового ареста следователь не без ехидства заметил: «Теперь он за вас не заступится».

В самом деле, в 1936-м Горького не стало.

Читая недавно открытые секретные материалы допросов, приговоров, судебных постановлений, наглядно видишь, как сооружалось очередное дело, и можно только диву даваться, какая гильотина нависала над любым, даже самым безобидным инакомыслием.

А. И. мне рассказывала, как сутками ее мучили следователи, меняя друг друга, не давали ей спать. Несменяемой была только яркая лампа, направленная в лицо, и монотонно повторяемые вопросы: «Какая разведка вас завербовала?..» Как теперь видно из этих самых материалов, даже в нечеловеческих обстоятельствах ей удалось выстоять и при этом никого не оговорить.

Сегодня, спустя 70 лет после этих событий, о розенкрейцерах можно свободно прочитать на сайтах в интернете. Это было странное единение мистики и науки. Они почитали сплетение Розы и Креста как символов единства Жизни и Смерти. Розенкрейцерам в средние века приписывалось исключительное могущество, власть над природными силами и людьми, способность воскрешать мертвых и создавать в алхимических лабораториях искусственных людей, так называемых гомункулусов. Среди них были такие ученые и предсказатели, как Парацельс и Нострадамус, а позднее и Френсис Бэкон. К началу двадцатого века розенкрейцеры представляли себе человечество как единый организм, вырабатывающий нравственные и культурные ценности. Здесь же можно узнать и о том, что в России идеи розенкрейцеров стали особенно популярны после революции в кругах интеллигенции, верившей в возможность создания ноосферы, выхода человечества за пределы земного пространства, освоения иных миров. И наиболее ярким представителем и руководителем розенкрейцеров в России называют Бориса Михайловича Зубакина.